Книга Мальчик и его маг, страница 31 – Елена Ядренцева

— Еда есть? — Ирма завязывала за спиной Шандора какой-то очень долгий узел и одновременно говорила: — Мне обыскивать?

— Бедные дети. Сотворить вам что-нибудь?

— Вы серьёзно сейчас? Это мы-то дети? — Ирма здоровой рукой и зубами затянула узел так, что Шандор зашипел, тут же выругалась и принялась ослаблять, поддевая верёвку лезвием в опасной близости от его запястий. — Мы дети? Вы вообще не думаете, что говорите.

— А что, не дети? Ну живёте в лесу, пугаете людей.

— Налаживаем отношения с дриадами.

— И это тоже.

— Вообще-то, пока кое-кого не было, мы тут не шуточки шутили. У нас миссия.

— Арчибальд знает?

— Знает, но не одобряет. Сделал вид, что его это не касается. А мы хотим, чтобы дриады не шарахались от путников, а путники — от дриад.

— А почему у вас лагерь вблизи границы?

— Марика вас ждала, вот почему.

— Обоих нас или меня как единицу?

Ирма не ответила. Шандор болтал с ней, будто ничего и не случилось и будто связанные руки в порядке вещей. Спина чесалась под рубахой — не дотянешься. Зато он, Ирвин, успел посмотреться в зеркало, ещё вчера успел — такое странное лицо, одновременно недовольное и испуганное. И волосы светлые и вьются.

— Ирма, ты хочешь или нет, чтоб я осмотрел руку? Можешь даже меня не развязывать, я аккуратно.

— Я вам не Марика, чтобы со мной сюсюкаться, — сказала Ирма, но тут же опустилась рядом. — Что, правда вылечите, господин маг?

Другие дети леса так и стояли в сумраке, безмолвные, одинаковые.

— Дай посмотрю, — сказал Шандор своим всепонимающим тихим голосом. Мельком мазнул взглядом по Ирвину — всё в порядке? — и наклонился к девушке, насколько позволял её же узел.

— Эй, атаман идёт!

Ирма отпрянула, вскочила, замерла. На поляну пружинистым, бодрым шагом вышла девушка в обнимку с ведром. С плеском поставила у ног и оглядела всех. Волосы у неё были каштановые, короткие, с мокрыми кончиками, а глаза — блестящие, как вишни, если бы вишни могли быть коричневыми. Она вся была ладная, здоровая, и лицо у неё блестело от воды.

— Ну молодцы, ни часовых, ни переклички. А это что? У нас гости?

— Пленные у нас, — Ирма вытянулась чуть ли не по струнке, — шли по тропе, топтались на границе.

— А ты и рада нежничать? Кто такие?

Свет на поляну проникал только пятнистый, лица казались погружёнными под воду, и девушка села на корточки, чтоб рассмотреть их с Шандором поближе. Почему-то Ирвин не сомневался — эта сперва заставит вылечить больную руку, а потом полоснёт ножом — и поминай как звали. Шандор вдруг улыбнулся широко, спокойно, как будто видел самый лучший сон, но глаза у него были открыты. Будто он мог сейчас что-то сказать — и выйдет солнце, и верёвки растворятся, и все они вдруг попадут домой: и сам Шандор, и Ирвин, и Ирма, и даже эта атаман, — вдруг оказалось, что волосы у неё не каштановые, а тёмно-рыжие. И ещё у неё были веснушки. Она как будто бы поймала улыбку Шандора и подавилась — приоткрыла рот, потрясла головой и вдруг ударила в ствол кулаком, уткнулась Шандору в плечо и заскулила.

— Ну что ты, — сказал он голосом, какого Ирвин у него ещё не слышал, — ну что ты, Марика, вот видишь, я вернулся. Ну всё, всё, не скули. Извини, не могу тебя обнять.

Она молчала, боднула его в плечо.

— Да, нос мне разбить мало. Да, ужасно.

— Я думала, ты не вернёшься.