Книга Возвращение домой, страница 31 – Джон Соул

Рыдания сотрясли ее тело, почти бесшумные рыдания.

Она полностью пришла в сознание, ожидая знакомую острую боль в руках.

Дон была подвешена на веревке за руки, связанные над головой. Стоило ей согнуть колени, как ноги вообще не касались пола тюрьмы, и казалось, руки вот-вот вырвутся из плечевых суставов.

На этот раз боль исчезла. С непередаваемой радостью Дон подумала, что ее, вероятно, освободили от веревок. Но когда попыталась пошевелить своим обнаженным телом, почувствовала, как ее босые ноги отделились от пола. С ужасом Дон осознала, что случилось.

Ее вовсе не освободили от веревок. Просто руки и ноги потеряли чувствительность.

Когда эта мысль просочилась в ее сознание, она смутно почувствовала новую боль.

Ужасный холод, глубоко проникший в ее тело и словно исходивший от онемевших плеч.

Почему это с ней произошло?

Каждый раз, пробуждаясь ото сна, не приносившего ни отдыха, ни выхода из создавшегося положения, она пыталась найти разумное объяснение тому, что с ней случилось.

Она хотела всего лишь уйти из дома!

И мужчина был таким симпатичным. Он вовсе не пытался втащить ее в свою машину.

Он всего лишь предложил подвезти ее. И она согласилась только потому, что он, вроде бы, не проявлял ни малейшего интереса, поедет она с ним или нет.

Он купил ей чашку кофе, и она внезапно почувствовала себя странно.

На следующее утро она медленно пришла в себя в темноте с острой болью в руках. Они были подняты над головой, и связывавшие их веревки глубоко врезались в кожу.

Она закричала изо всех сил и кричала, пока ее голосовые связки не отказали и из горла вырывался только тихий шепот.

Когда она кричала, дверь внезапно открылась, и на несколько секунд она увидела его лицо.

На нем больше не было дружелюбной улыбки, как в момент их первой встречи. Его губы были искривлены в жестокой усмешке, а в глазах было странное выражение, которое она запомнила в машине, прежде чем потерять сознание.

— Тебе это не поможет, — сказал он. — И никому не помогло.

Дверь закрылась, но, несмотря на его слова, Дон продолжала кричать, пока не потеряла голос.

Она видела его еще два раза.

Он открывал дверь и стоял, молча глядя на нее несколько мгновений, затем снова закрывал дверь, оставляя ее в ужасающей темноте.

Она постаралась запомнить то, что увидела, пока дверь была открыта.

Подвал.

Она находилась в подвале с бетонными стенами и тяжелыми балками, поддерживающими потолок.

И это было все, что ей удалось узнать.

Иногда Дон слышала его голос. Несколько раз, когда просыпалась, она слышала его тихий голос, как будто он говорил с кем-то.

Однако ответный голос ей услышать не удалось, и она в конце концов решила, что этот человек разговаривает с самим собой.

Дон продолжала висеть в темноте, и ужасный холод в плечах неуклонно распространялся по всему телу. Кроме того, ее начал преследовать голод и невыносимая жажда. Борясь с жаждой, она попыталась облизать губы, пыталась набрать достаточно слюны, чтобы увлажнить страшную сухость во рту, но язык ощущался, как комок ваты, сухой и распухший, грозивший задушить ее.

Медленно, очень медленно Дон Сандерсон начала осознавать правду.

Она умирала.

Вот что означал этот холод.

Она больше не чувствовала своих рук, потому что они уже умерли, и теперь холод смерти распространялся по всему ее телу.