Онлайн книга «Винсент Иванович»
|
Яснее некуда. — А что же Мастанджело? — Мастанджело, — повторил Джорджи многозначительно. — Дон Аурелио. Бывший капо времен Пистолоцци-старшего. Под ним и Толстяк, и Гальярди когда-то ходили простыми солдатами. Потом стал правой рукой старого дона. А умирая, дон Дженнаро сказал лишь немногим менее старому Мастанджело: — Будешь теперь присматривать за Малышом и остальными. Мастанджело как будто над схваткой. Открыто ни с кем не конфликтует и никого не поддерживает. Но на самом деле ведет какую-то свою игру, Джорджи неизвестную. — Ссориться с ним я бы не стал, — добавил напарник. Как будто поссориться с Малышом или Толстяком было бы хорошей идеей. Еще я попросил Джорджи рассказать об общей обстановке для 1978 года. Криминальной, разумеется. Вряд ли мой напарник-бандит много знал о развитии современного ему искусства или, скажем, о внешней политике. — Чо те сказать? — Джорджи посмотрел на меня через призму стеклянного стакана. — Бухло сегодня уже не круто. Я динозавр. Скоро мы все вымрем. Семидесятые — время дури. Тяжелой наркоты. Героиновых войн и всякого такого. Фу. Дрянь. Эй, бармен, налей мне еще сорокаградусной! Язык напарника уже давно заплетался. Но он успел поведать в общих чертах и о существовании некоего Кармине Галанте. Кличка Сигара. Впрочем, я и сам как-то о нем слышал. Настоящая легенда преступного мира Северной Америки. Типа Аль Капоне. — Почему Сигара? Потому что курит много! И нигде без нее не появляется, как я без стакана! — напарник заржал. А Галанте еще в конце 50-х обвинили в незаконном обороте наркотиков. И дали 20 лет тюрьмы. Правда, в тюрьме он не сгинул и даже был условно-досрочно освобожден, года этак четыре назад. Выйдя на свободу, тут же стал захватывать контроль над наркоторговлей Нью-Йорка и прилегающих штатов. При этом отказался делиться как с Пистолоцци, так и с другими мафиозными семьями. — Так им и надо! — добавил пьяный Джорджи. Хотя прочие мафиози были в панике от наглости Сигары. Семьи даже начали собирать консенсус для убийства Галанте. Но потом умер дон Дженнаро Пистолоцци. У других группировок начались свои проблемы. И всем стало не до того. — Вдобавок, Сигара окружил себя «зипами» — молодыми эмигрантами с Сицилии, — поведал Джорджи. — Сурьезные ребята. Ссориться с ними я бы не стал. Упомянутые зипы стали для Кармине Галанте одновременно и телохранителями, и наркокурьерами, и эмиссарами, отвечающими за связи с зарубежными партнерами, и наемными убийцами. Начался большой передел итало-американского рынка. На который каждая семья смотрела по-своему. — А мы как на это смотрим? — спросил я для порядка. У Джорджи уже почти закрывались глаза, но он все равно умудрился скривиться в подобие насмешки. — Ты совсем дурачок, Винсент Ла Руссо! Семья Пистолоцци — не просто итальянцы, но чистокровные сицилийцы! Что дон, что Мастанджело, что Толстяк и Гальярди… Кстати, у Нино Гальярди даже кличка оказалась говорящая — Сицилиец! Ну и Джорджи в числе своих предков имел множество выходцев с солнечного итальянского острова. — Не то, что эти Феррара! — Джорджи зло посмотрел на бармена, как будто тот имел к ним хоть какое-то отношение. — У них в солдатах даже эти… «черные» есть! Джорджи высказался грубее. Но психолог во мне решил не уподобляться малообразованному напарнику-сицилийцу. |