Онлайн книга «Винсент Иванович»
|
— Ну, разумеется! — согласился я. — О чем? — Мне кажется, для этого я должен пройти внутрь. Своему голосу я попытался придать немного эмоциональный и несколько бархатистый оттенок. Женщины такое любят. «Цыганка» не стала исключением. И пустила меня внутрь. — Предупредить о чем? — повторила она, когда мы уселись, обложившись мягкими подушками в ее гостиной. И я успел немного осмотреться по сторонам, пока она готовила кофе. Внутри все было очень скромно. Как будто… человек скрывал свое истинное богатство. А если вспомнить приписку в записной книжке Тони «держит ПОДПОЛЬНЫЙ игорный дом и боится рейдов», все вставало на свои места. — О том, что срок подходит. Неделя. А вы не готовы, — улыбаясь, отметил я, попивая чай. — Кто вам это сказал⁈ — она нервно облизнула губы. — Я же сказал, в данный момент я работаю не на, но… с Пистолоцци, — пояснил я терпеливо, продолжая улыбаться. — Но важно только то, что я знаю о вашей проблеме. И хочу вам помочь. Она помолчала. — У меня впереди еще ЦЕЛАЯ неделя, — наконец, выдавила из себя. — Это правда, — согласился я. А мысленно чуть не сломал себе голову, думая, какой тактики придерживаться дальше. — Однако я знаю не только про сумму и про срок возврата долга, но и про другие вещи, — прозрачно намекнул я. А женщина чуть не опрокинула чайник с чаем: — Какие вещи⁈ Я испытал эффект дежавю. Похожим образом вела себя одна петербурженка на моем приеме месяца три назад. Так, с ней я себя вел так… — Луиза… Разумеется, у каждого есть свои скелеты в шкафу, и у вас, и у меня, — тут я точно не соврал! — однако ваши секреты могут представлять определенный интерес не только для нас с вами и даже не только для Пистолоцци, но и для других самых разных заинтересованных персон… — Вы на что это намекаете⁈ Я вздохнул. Неужели самой нельзя догадаться? — Ну, хотя бы на подпольный игорный дом, который прячется за этим скромным фасадом. Ладно, если о нем знал бы только я. Но если полиция узнает… — Они не узнают! — Луиза вскочила. — Я все продумала! — Продумали, — кивнул я. — Но вы же понимаете: рано или поздно кто‑то проговорится. Или кто‑то решит на вас нажиться. Или… — я сделал театральную паузу. — … семья Пистолоцци решит, что вы слишком проблемная клиентка. И передаст ваш долг кому‑то еще. Кому‑то менее… деликатному. Она снова села. Руки дрожали. По щекам текли слезы. Ну нет… Один в один с той, что в Петербурге. В прошлый раз я дал ей выговориться. — Не плачьте, — рука итальянского гангстера протянула «цыганке» салфетку. А психолог в его теле добавил: — Выговоритесь. И сразу станет легче. Собеседница посмотрела на меня с каким-то прищуром. Обычные бандосы так не разговаривают. Но, видимо, почувствовала ко мне какую-то человеческую симпатию, и началось… — Мой муж… — начала она. — Он все проиграл. Все-все, понимаете⁈ Наше совместно нажитое состояние, дом, даже машину. А я… я должна была что‑то делать. И я открыла этот клуб. А теперь… теперь я в долгу у Пистолоцци, и они… они… Она закрыла лицо руками. А я даже приобнял ее. Работает. Пусть говорит дальше. Пусть сама подскажет решение. И хотя я провел у «Цыганки» значительно больше времени, чем расчитывал, за счет эмоциональной связи нам удалось договориться о следующем: 4200 баксов — это долг именно перед Пистолоцци. И вернет она его на неделю раньше. С моей помощью. Но не потому, что я был с ней груб или чего-то требовал. А по доброте душевной. Чтобы показать, что она ответственная плательщица и всегда рада своим итальянским друзьям. А поскольку боссы Пистолоцци слишком заняты, чтобы заниматься решением проблем одной отдельно взятой Луизы Мартинелли, эту функцию поддержки и защиты отныне и впредь беру на себя я… |