Книга Гипнотизер в МВД: игры разума, страница 31 – Алим Тыналин

— Мы будем молчать и не вмешиваться, — согласилась начальница отдела.

Молодец, умничка. Кажется, мы сработаемся. Точно также я и сработался с начальником убойного отдела в Питере в своей прошлой жизни в двадцать первом веке.

Вообще, использование гипноза даже и там, полвека спустя, до сих не было еще окончательно одобрено в правовой системе России. На судей любой ловкий адвокат мог, используя авторитетов в области медицины, доказать, что информация под гипнозом получена под давлением гипнотизера. Максимум, на что могли претендовать оперативники и следователи — это использование полученных сведений в розыскных мероприятиях и опознании людей.

Но даже и тогда требовалось соблюсти ряд условий погружения в транс: письменное согласие испытуемого на погружение в транс, квалификация в области медицины и юриспруденции у гипнотизера, фиксация допроса на видеокамеру, применение только в отношении психически здорового человека, обязательное присутствие следователя или дознавателя, использование только для раскрытия тяжких преступлений.

Сейчас, в середине семидесятых, в условиях СССР, можно было проводить сеанс гипноза без соблюдения всех этих требований, но все равно с оглядкой на санкцию руководства. А оно потребовало, чтобы Белокрылова присутствовала на допросе.

После осмотра трупов в Ржевском лесу Аксаков поехал к криминалистам, а мы отправились на допрос. И сейчас находились в палате, в ожидании, когда привезут свидетельницу.

Едва мы закончили спорить, как дверь открылась и санитар вкатил кушетку с Долевой. Она оказалась женщиной лет сорока, длинной, с землистым цветом лица. Длинные каштановые волосы разметались по подушке.

Чтобы сразу показать, кто здесь главный, я шагнул к кушетке и оказался ближе всех.

— Здравствуйте, Дарья Евгеньевна, меня зовут Климов, я буду проводить сеанс гипноза с вами, — я старался говорить мягко и в то же время звучно, чтобы уже сразу воздействовать на пациентку.

Но Долеву мой голос не успокоил.

— Какой молодой для гипнотизера, — пробормотала Дарья, тревожно оглядев мое лицо.

Мда, она явно волновалась перед предстоящим сеансом. Надо ей прочистить мозги, а то будет подсознательно сопротивляться погружению в транс.

Не успела дверь закрыться, как в палату вошел мужчина в белом халате, пожилой и в очках. Он подошел ближе, скептически оглядел меня и протянул руку:

— Здравствуйте, молодой человек. Прошу любить и жаловать. Меня зовут Иннокентий Борисович, я лечащий врач Дарьи Евгеньевны. Сеанс будет проводиться в моем присутствии.

Я снова вздохнул, только уже незаметно. Нельзя показывать пациенту свое раздражение или слабость. Если это не прекратится, скоро здесь соберется вся больница. И еще мне надо угомонить этого бойкого старичка, иначе он будет вмешиваться и мешать мне.

Да и вообще, он уже сильно помешал мне. Пытается доминировать и тем самым сразу роняет мой авторитет перед пациенткой. Опять-таки, это плохо. Она не будет мне верить, если будет думать, что меня так легко можно подчинить чужому влиянию.

Но, с другой стороны, без врача тоже никак нельзя. Это успокоительный фактор для пациентки. Поэтому я пожал сухую ладошку врача и указал подбородком на стенку, возле которой тихонько сидели сыщики.

— Хорошо, я разрешаю вам остаться. Только попрошу не вмешиваться в процесс и не комментировать происходящее.