Книга Гипнотизер в МВД: игры разума, страница 21 – Алим Тыналин

Второй темноволосый, скуластый, с маленькими глазками, среднего роста и плотный. С фигурой борца. Да почему с фигурой, он и есть борец, если судить по сломанным хрящам на ушах. Если еще заставить его пройтись, сразу можно понять, что это почти профессиональный борец, они ходят вразвалочку и с пришаркиванием.

Тоже одет тщательно. Видимо, здесь, в милиции, их специально натаскивают в плане дресс-кода. Хотя, впрочем, принадлежность к угро обязывает быть чистым и аккуратным.

Второй парень глянул на меня более внимательно, цепким оценивающим взглядом. Да, уже чувствуется, что он как бульдог, готов сразу вцепиться в горло.

Впрочем, в первом кабинете мы особо не задержались. Прошли дальше.

Во втором помещении, тоже небольшом, с открытой дверью, сидел начальник отдела. Вернее, начальница. Ух ты, я и не думал, что здесь могут работать такие красотки.

Знойная брюнетка с блестящими карими глазами. Ледяное выражение лица. Ростом, судя по всему, невысокого, ориентировочно, среднего. Яркие красные губки, четко и изящно очерченные. Возраст — от двадцати пяти до тридцати лет.

Девушка сидела, читая машинописные листы бумаги из кучи папок, лежащих на столе перед нею. Длинные волосы чуть ниже плеч собраны в тугой узел. Обручального кольца нет.

Она эдакий «синий чулок», целиком поглощенная работой, решил я, проводя первичный анализ объекта. На личной жизни поставила жирный крест. Только такой полной самоотдачей она могла выбиться в начальники в таком традиционно мужском коллективе, как милиция. Тем более, в убойном отделе.

Подняв на нас глаза, девушка холодно спросила:

— Это он, Андрей Владимирович?

Капитан кивнул. Схватил меня за плечо, усадил на стул перед столом начальницы отдела и добавил:

— Ну, давай, рассказывай все, что знаешь.

А сам остался стоять рядом, да еще и прикоснулся на краешек другого небольшого стола у стены, на котором стояла печатная машинка и еще горы папок. Рядом стоял шкаф, тоже заполненный бумагами.

Перед тем, как говорить, я огляделся. Между прочим, несмотря на обилие бумаг, в кабинете царит идеальный порядок. На стене за столом висел портрет Ленина, само собой. А сбоку — две любопытные репродукции художника Попкова, одного из представителей так называемого сурового стиля в советской живописи — «Строители Братска» и «Двое». Хм, весьма любопытный выбор.

Если первая картина говорила о том, что владелица кабинета поддерживает невероятный фанатизм в работе, то вторая недвусмысленно указывала на ее женскую сущность, видимо, очень глубоко спрятанную.

А еще за стеклянными дверцами шкафа я разглядел фарфоровый сервиз и даже редкостные в двадцать первом веке шахматы, тоже из фарфора, под названием «Красные и белые».

— Мне все рассказать или только то, что можно? — спросил я, выразительно посмотрев на дежурного капитана.

Девушка поняла меня и сухо сказала:

— Андрей Владимирович, спасибо, дальше я разберусь сама.

Капитан вскочил, подтянулся и кинул на меня сердитый взгляд. Потом стремительно вышел, так и не сказав ни слова.

— Ну? — спросила девушка. — Что вы хотели сообщить?

Я пытался разобраться, поверить ли она мне или нет. Но менять показания я уже не мог. Сейчас надо контролировать каждый свой жест и слово.

Настала очень важная пора. Я уже попал под прицел правоохранительных органов.