Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 3 – Алим Тыналин

Вот и сейчас вместе с другими призами привезли сюда, для создания торжественной обстановки. Кажется, я знаю, как его использовать, решил я и тут же услышал:

— Для церемонии награждения приглашается Рубцов Виктор Анатольевич, золотой призер чемпионата Европы и Союза Советских Социалистических республик. А также его тренер Худяков Игорь Николаевич.

Да, мой тренер также был здесь, потому что и его тоже осыпали дождем наград. Мы подскочили с мест, как ужаленные и быстро, но четко направились к трибунам, возле которых нас ждал довольный властелин нашей страны. По дороге я успел ловким незаметным движением выцепить наградную статуэтку.

Рядом с генсеком стояли другие члены правительства, помощники, а еще журналисты, фотографы и кинооператоры. Все аплодировали.

— Молодец, боксер! — сказал генсек, шевеля до невозможности густыми и волосатыми бровями. — Защитил честь страны на чужбине.

Некоторым он сам крепил награду к груди, но теперь с этим справился его помощник. Он быстро и изящно прицепил мне орден, вручил бумаги, которые я не успел разглядеть и отошел в сторону.

Генсек широко распахнул объятия. Уже приготовился сосаться, значит. Первым делом я пожал ему руку, а когда он полез целоваться, выставил вперед статуэтку с перчатками. Пожилой наш правитель удивленно поднял мохнатые брови, а я сказал:

— Товарищ генеральный секретарь ЦК КПСС, этот памятный подарок нам, боксерам, вручили в Мадриде. Позвольте передать его в качестве экспоната для кремлевского музея.

И протянул генсеку. Конечно, в это время я здорово рисковал, потому что самый первый-первый мог рассердиться или оскорбиться нарушением церемонии. Но я рассчитывал, что торжественность обстановки сыграет свою роль и он останется доволен. Тем более, что характер у него был более-менее ровный, по сравнению, конечно, с предыдущими вождями нашего государства.

— Хм, — сказал генсек. — Забавная вещица. Умеют делать, сволочи.

Взял статуэтку и передал ее помощнику. Потом развернулся, все еще не теряя надежды облобызать меня, но я уже предусмотрительно выдвинул вперед обомлевшего Худякова, со словами:

— Вот мой тренер, который обучил меня всему искусству боксирования и которому на самом деле принадлежат все заслуги. Прошу любить и жаловать.

Сейчас, продолжая бежать по замызганной дождем утренней улице, я не смог удержать улыбки, вспомнив, как генсек обслюнявил Худякова со всех сторон. Тренер не смел даже и слова возразить в ответ и послушно стоял, пока горячие поцелуи не закончились.

Следом за тем мы отошли в сторону, туда, куда нам до этого указали организаторы мероприятия. Вскоре награждение закончилось, тем более, что помимо нас, спортсменов, в тот же день должны были награждать и других почетных гостей, новоявленных Героев Соцтруда, и получателей ордена Ленина или Трудового Красного Знамени. Уже не спортсменов, а тружеников села, заводов и фабрик.

Да, тогда все прошло славно. Помимо этих наград, к званиям и орденам прилагались нехилые плюшки вроде надбавки к стипендии, лечения в лучших санаториях, права бесплатного пользования спортзалами и инвентарем, а также другие льготы.

Но затем праздник прошел, начались суровые будни. А ведь я еще и старался не вспоминать, как явился после приезда к Касдаманову. Вернее, в его дом, а затем и на могилу.