Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 127 – Алим Тыналин

Все получилось просто великолепно. Последний удар заставил Гарбея согнуться от боли. Вот что значит неожиданность. Если бы моя левая рука работала нормально, я бы добил его ударом в голову. Но нет, пришлось ударить снова правой, но противник уже уклонился в сторону.

Едва опомнившись, он тут же атаковал меня. Я собрал все силы и тоже бросился во встречный бой.

Гарбей ударил меня в голову джебом, но я в последний момент успел чуть склонить ее вбок. Поскольку было уже не до финтов, я атаковал его кроссом, тоже в голову. И он также уклонился от удара.

Теперь я сфинтил левой рукой, имитируя удар в его корпус. Ни на что другое моя левая теперь не годилась. Гарбей опять поддался на трюк и опустил блок. Тогда я ударил его в голову. Извернулся и воткнул боковой правой.

Хук снова прошел хорошо. На удивление. Это что, какой-то баг системы? Когда я чувствовал себя здоровым и сильным, никак не мог добраться до противника. А стоило заболеть и травмироваться, как сразу два удара подряд. Как на заказ.

Но я рано радовался. Когда я уходил назад после атаки, Гарбей двинулся ко мне, догнал и ударил в корпус. Ну конечно, оказывается все эти предыдущие удары он пропускал намеренно. Я опять недооценил противника.

Он пошел даже на то, чтобы пропустить пару ударов. И теперь его жертва окупилась полностью.

В голове у меня как будто взорвалась баллистическая ракета. Перед глазами вспыхнули разноцветные огни. Посыпались искры. Окружающий мир завертелся, лица зрителей, ринг, канаты, противник и рефери унеслись куда-то вдаль и в сторону, как на карусели.

В следующий миг я ощутил себя лежащим на настиле. Поскольку при падении я задел руку, она тоже вспыхнула напалмом. Пару-тройку секунд я представлял из себя корчащийся на канвасе сгусток боли.

Когда наконец очнулся, то увидел, что рефери отсчитывает уже седьмую секунду. Я хотел подняться и попытался встать, но почувствовал, что не могу пошевелить и пальцем.

Хотелось так и лежать, не вставать, не двигаться, остаться в покое и недвижимости. Потому что каждое движение причиняло боль. Вообще улечься бы и заснуть.

Но нельзя, нельзя. Я услышал цифру «восемь» и заставил себя подняться. Тело грозило развалиться на лоскуты, будто истлевшее от времени одеяло. В следующее мгновение я поднялся на ноги, шатаясь, как будто под порывами мощного урагана.

На счете «девять» я уже стоял перед рефери и смотрел на его сосредоточенное лицо. Лицо рефери то приближалось, то удалялось, в зависимости от того, в какую сторону меня «штормило».

— Как вы себя чувствуете? — спросил рефери и выставил передо мной руку. — Сколько пальцев я сейчас показываю?

Сначала его рука расплылась передо мной, а потом зрение постепенно сфокусировалось. Я увидел, что он тычет мне тремя пальцами в лицо. Я сказал:

— Три. Три пальца! — и поднял руки. — Я готов к бою. Я готов!

Рефери с сомнением смотрел на меня, потом сказал:

— Ладно, ладно. Я разрешаю вам драться дальше. Но я буду следить за вашим состоянием.

Вот дерьмище, я что, так плохо выгляжу, раз все собираются следить за мной? Я заметил настороженный взгляд Худякова ниже канатов.

Тренер показал на полотенце, но я покачал головой. Еще не время. Я буду держаться на ногах, пока не сдохну.

— Бокс, — сказал рефери.

Гарбей, давно томящийся в ожидании, метнулся ко мне. Он думал добить меня, как раненого олененка. Но теперь я уже был настороже и чуточку пришел в себя.