Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 47 – Алим Тыналин

Поэтому сам не знаю, как так получилось, но я вдруг наклонился и поцеловал ее в губы. Осознавая при этом, какой же идиотский поступок я вытворяю.

На мгновение Лена слабо шевельнула губами, отвечая мне, а потом толкнула в грудь. Ого, по силе толчок сравним с хорошим таким джебом. Я отошел на пару шагов подальше от греха. А то сейчас девушка зарядит мне боковой в голову, буду потом валяться на аллее с очередным нокаутом.

— Ты чего это, а? — бешено спросила Лена. — Думал, что если я спасла твою жопу, значит, меня можно целовать? С чего ты взял, что мне это нужно? Совсем, спятил, козел! Между нами все кончено, слышишь! Не смей больше приближаться ко мне!

Она развернулась и гневно зашагала по аллее. Я растерянно потер губы. Целовал я ее или нет?

Затем Лена остановилась, обернулась и сердито добавила:

— Неблагодарный, самовлюбленный, похотливый козел!

Зашагала дальше, звонко цокая каблучками босоножек. Снова остановилась, на этот раз уже окончательно и влепила в меня последний эпитет:

— Бабник!

И пошла домой, на этот раз уже окончательно и бесповоротно. Я поглядел ей вслед и улыбнулся. Хорошее расставание с дамой сердца. Знаковое. Почти также прошло наше первое с ней свидание.

Опять-таки, мне снова показалось, что теперь я покончил с прежней жизнью, с теми сомнениями, что гложили меня после вчерашнего поражения.

Потом я тоже побежал по своим делам. Время как раз самое лучшее, для того, чтобы устроить пробежку. До района, где живет тренер, как раз минут двадцать ходу, если бежать трусцой. Что я и сделал.

Когда прибежал ко двору Касдаманова, то первым делом увидел Машу. Девушка рыхлила землю вокруг яблони. Увидев меня, сначала приветливо кивнула, а потом вспомнила что-то, видимо то, что обиделась и потом уже нахмурилась. Впрочем, плевать. У меня теперь грандиозные цели и я никому не дам стоять у меня на пути.

— Привет, Маша! — закричал я, перепрыгнув через калитку и вбегая во двор. — Старик дома? Мне надо срочно с ним поговорить.

Девушка молча указала в сторону дома, а сама опять склонилась над корнями яблони. Ладно, не хочешь разговаривать, твое дело.

— Спасибо! — крикнул я и ворвался в дом.

Пробежал по коридору. В спортзале слышался шум боя, удары по груше. Егор Дмитриевич наверняка тоже там. Я помчался в спортзал и сразу увидел старика, стоящего перед рингом, а за канатами мутузили друг друга два кряжистых боксера.

— Здрасте, Егор Дмитриевич! — проговорил я, переводя дыхание. — Извините, пожалуйста, что не пришел вчера. Меня в милицию увезли, там целая история была. Но сегодня я готов тренироваться. И пожалуйста, договоритесь насчет повторного поединка с Дубининым. Я хочу с ним драться.

Старик молча смотрел на дерущихся боксеров. Они, кстати, почти не перемещались по рингу, а стояли на одном месте и работали больше корпусом. Пытались уйти от ударов соперника и в то же время поразить его. Эх, у меня у самого зачесались кулаки.

Но Касдаманов продолжал молчать. Этот тоже обиделся, что ли?

— Я вчера пришел сюда, как вы сказали, — торопливо добавил я. — После того, как отдохнул в машине. Но только здесь никого не было. Ни вас, ни Маши. Я подождал и ушел. Хотел прийти позже, но потом случилась неприятность с милицией.

Эгей, чего это старик продолжает стоять, как истукан? Не хочет меня брать, что ли? Ну что за детский сад, ей-богу! Хотя, надо признать, что с годами люди впадают в детство. Поэтому такое обидчивое поведение для тренера подходит в самый раз.