Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 127 – Алим Тыналин

Худяков считал, что испанца надо выбить по очкам. Продержаться все раунды и переиграть.

Я скептически улыбался. Весь поединок выдерживать пушечные удары Гарсиа? Нет уж, спасибо. Увольте.

Мне хочется вернуться домой целым и невредимым, а не в инвалидном кресле. А всякий, кто попытается противостоять Гарсиа до конца, должен быть готов оставить здоровье на ринге. Это тоже самое, что выйти против матерого буйвола с голыми кулаками.

Тем более, что испанцы вряд ли дадут выиграть их боксера по очкам. Они сделают все, чтобы засудить меня. Нет, выиграть Гарсиа по очкам — заведомо дохлая идея.

Поэтому я давил на то, чтобы вырубить противника. Вот только как это сделать, непонятно. У испанца железобетонная челюсть, кажется, что он весь одет в броню.

Хотя, может попробовать погонять его по рингу? Интересно, насколько он вынослив? Насколько хватит его дыхалки, чтобы долго таскать здоровенное тело?

Ясно только одно. Как обычно, мне придется маневрировать. И применять обманки. Это мой стиль и надо взять его на вооружение. Не дело сейчас менять коней на переправе и работать на нокаут.

Ночью я опять заснул не сразу. Думал о том, что теперь за моей спиной не будет Егора Дмитриевича. Мне придется драться одному. Хотя, если он остался в моей памяти, значит, все равно рядом.

На этом я успокоился и уснул. Проснулся под утро. Под окнами дребезжал трамвай. Потом загудел автомобиль.

Я поднялся, оделся, вышел из номера, потом из гостиницы. Поскольку сегодня финал, Григорий Иванович пошел мне навстречу и разрешил пробежку по улице. Естественно, в сопровождении переводчика.

Быстро пробежался по знойным утренним улицам Мадрида. Вернулся потный и мокрый. Размялся, провел бой с тенью. Потом уселся опять в медитации. Начал твердить аффирмации.

«Я уделаю сегодня Гарсиа. Я размажу его кишки по настилу. Я вобью его носовые кости в его мозг. Я пересчитаю все его зубы. Я сломаю ему челюсть».

Звучит не очень дружелюбно. Но Егор Дмитриевич учил меня, что к сопернику надо проникнуться злобой и беспощадностью. Ринг не место для слабаков. Оставим любезности и тонкости этикета для званого ужина. Мы здесь делаем грязную работу.

«Я чемпион Европы! Я победитель! Я чемпион!»

По-видимому, я увлекся и начал громогласно произносить мантры. Шпик из ГБ вломился в мой номер, услышав, что я ору не своим голосом. Он думал, будто на меня кто-то напал.

После легкого завтрака мы всей делегацией поехали во Дворец спорта. По дороге все молчали. Только перед выходом Деменчук стукнул каждого из нас по плечу.

— Давайте, парни, покажите им, где раки зимуют, — сказал он.

Переодевание, разминка. Взвешивание, медосмотр. Врач оглядывал меня особенно внимательно. Помнил про мои проблемы. Но сегодня я чувствовал себя вполне сносно.

Перед тем, как начался поединок, Гарсиа подошел к моему углу. Рядом переводчик.

— Я тебя сломаю, как куколку, — сказал он. — Ты будешь плакать от боли и звать мамочку. Я хочу, чтобы ты больше никогда и не вздумал выходить на ринг против меня. Чтобы ты трепетал при одном только упоминании моего имени.

Я постарался улыбнуться. Повторял про себя аффирмации и мысленно представлял, что Гарсиа уже лежит передо мной на настиле и корчится от боли.

— Ты задолбаешься меня ломать, — ответил я ему. — Я выдавлю твои глаза и брошу их на съедение шакалам. Слышишь?