Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 153 – Алим Тыналин

Ого, вон оно как. Хорошая тема. Я бы не отказался порубиться с иностранцами.

Мы вошли в кабинет директора, расположенный рядом с подсобным помещением. Маленький закуток, куда едва помещались стол, стулья и пузатый шкаф. В углу стоял чудовищный сейф, занявший половину комнаты. Директор хранил там печать клуба.

— Должен сказать, что я не очень впечатлен, — сказал Козловский, еще раз глянув на меня. При этом он капризно выставил толстую губу. — Поймите, матч будут снимать на кинопленку. Транслировать по телевидению. Там будут спортивные комментаторы, синхронный перевод на десять языков. И нам нужны представительные, сильные участники. А не…

Он осекся, решив не продолжать. Видимо, хотел обозначить меня обидным эпитетом. И тут же поправился:

— А ваш Рубцов совсем не представительный. Я допускаю, что он хорош на ринге, но на экране он будет смотреться жалко. А от этого пострадает престиж нашей страны.

Директор не успел ничего ответить. Худяков тоже молчал. А я устал слушать, как меня оценивают, будто скаковую лошадь. Причем в моем же присутствии.

— Престиж Советского Союза пострадает еще больше, если мы просрем эту встречу, — сказал я резко. — И где вы найдете рослого кандидата в моей весовой категории? Смотрите не на внешность, а на умения.

Наверное, Козловский онемел от изумления, но быстро справился с собой. Как ни крути, он уже набрался опыта в словесных баталиях, там, у себя в государственных структурах.

— Помолчи, Рубцов, — резко сказал директор. — Мы твое мнение потом учтем.

— Нет, отчего же, — почти ласково сказал Козловский, глядя на меня. Глаза у него были большие, навыкате, с желтыми пятнышками на белках. Взгляд ужасный. — Пусть говорит. Мы готовы выслушать любое мнение. Мы открыты к критике. Обоснованной, конечно же.

А что тут еще скажешь? Мне этот надутый индюк сразу не понравился. Знаем, видали. Я уже встречался с такими в прошлой жизни.

Он считает себя властелином мира. Раз уж он отбирает боксеров для товарищеского матча, то все должны ему в ножки кланяться. Меня он точно запорет. Можно даже не рыпаться. Жаль, идея была хорошая. Я бы постарался показать там класс.

Поглядев на директора, я увидел, что тот тоже ждет моего ответа. Худяков молчал, будто воды в рот набрал. Только глазами пытался остановить меня, но я уже не мог притормозить. Ладно, раз так, тогда слушайте.

— А что еще мне сказать? — спросил я. — Вы, наверное, уже имеете на руках список участников. Все уже давно распределено. Я не подхожу под стандарты и требования, значит, не попаду в ряды кандидатов.

Директор вздохнул и скривил лицо, будто от сильнейшей зубной боли. Или от мигрени. Худяков опустил голову, будто после вынесения смертного приговора.

Козловский переглянулся с директором и наклонился ко мне. Потом обратился к директору, продолжая глядеть мне в глаза:

— Юрий Борисович, каковы результаты выступлений Рубцова? Он также хорош на деле, как и на словах?

Худяков с надеждой поднял голову. Директор помолчал, потом честно ответил:

— До недавнего времени Рубцов не показывал особых результатов. Но в этом году отлично выступил на первенстве республики среди учащихся средне-специальных заведений. Сейчас также хорошо идет на городском турнире. Два боя — две победы. Есть шансы на первое место.