Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 134 – Алим Тыналин

Причем бьет так, что я сгибаюсь от боли и скрючившись, ложусь на колени. В груди все горит адским пламенем. Этот урод ударил в область сердца, причем так, будто меня протаранил носорог. Боль дичайшая, я и не ожидал, что так может быть от обычного удара в грудь.

Что за чертовщина, как это произошло? Он нанес мне какой-то странный прямой удар. Прямой и в тоже время идущий по наклонной линии. Я даже не сразу догадался, куда он метит.

Рефери давно начал отсчет. Я мог бы встать и раньше, но предпочел отлежаться и отдышаться. Поднялся на счете «восемь». Поглядел на Уфимцева. В груди все еще полыхал огонь.

Противник продолжал стоять в защитной стойке. Только теперь взгляд его изменился. Он стал торжествующим. Ну конечно, ты у нас крут, мегакрут. Думаешь, что победил?

По своему обыкновению, я состроил жалостливую физиономию. Потер грудь, чуть ли не плача от боли. Пусть думает, что я сломлен, что морально и физически раздавлен, что я превращен в мокрое пятно на настиле. Это ему дорого обойдется.

Звучит гонг. Первый раунд окончен. С явным отрывом моего соперника. Его болельщики из ГПТУ ликуют, хохочут и издевательски машут мне руками.

Я сажусь на стульчик в своем углу. Жалкий и подавленный.

— Ну, чего ты? — спросил Худяков, массируя мне грудь. — Все в порядке? Это спускающийся удар, ты что, не знал?

Нет, я впервые о нем слышу. Надо же, и такое есть.

— Это прямой удар в область сердца, наносится сверху вниз по наклонной линии, — поясняет Худяков. — Им можно пользоваться, если трудно достать противника чистым хуком. Как раз против тебя. Ты же, как ванька-встанька вертишься, из стороны в сторону. Боковыми тебя трудно достать. А вот передним ударом, да еще и в корпус, можно попробовать. Для этого надо подойти ближе, делать финты движениями туловища, ждать возможности, а затем ударить с шагом вперед и с сильным поворотом корпуса. Вкладывая всю массу тела в удар.

Худяков, как и я, посмотрел в противоположный угол и покачал головой.

— Очень необычный прием, очень необычный… — сказал он. — У этого парня грамотный тренер. Хорошо его натаскал.

— Отлично, — я снова повесил голову. — И что же мне теперь делать?

Худяков потрепал меня по плечу. Он тоже, добрая душа, поверил, что я сник.

— Выше нос, юноша. Работай, как и дальше, двигайся. Он не должен атаковать твой корпус. Я тебе так скажу. Твой соперник теперь будет обрабатывать твое туловище. Он будет действовать точно также, как…

Стукнул гонг, возвещая о начале второго раунда. Я сунул капу в рот, вышел на середину ринга. Уфимцев уже снова спрятался за перчатками, следил оттуда за мной, как из амбразуры.

— Бокс, — сказал рефери и мы начали второй раунд.

В кои-то веки я был согласен с Худяковым. Все-таки, он опытный мужик. Знает, что к чему, хотя с Касдамановым ему, конечно, не сравниться.

Но сейчас он прав. Уфимцев нашел, как ему казалось, рабочую стратегию против меня. Он видит, что корпус перемещать труднее, чем голову. И сейчас будет ждать, пока я опять начну выписывать кренделя головой.

Затем опять сделает вид, что охотится за ней, а потом снова атакует корпус. Только в этот раз все будет жестче и суровей. Вплоть до возможного нокаута.

Ах ты, мое бедное сердце. Мало того, что тебя пытаются забрать девушки, так теперь еще и боксеры открыли на тебя охоту.