Книга Не отступать и не сдаваться, страница 8 – Алим Тыналин

Пусть ноги сами ведут, куда надо. А я буду просто наблюдать со стороны.

Получилось, как надо. Ноги повели меня с остановки, мимо пятиэтажек, хлебобулочной и цветочного магазина. Мимо тумбы с афишами. Под ногами хрустел снег.

Я зашел во двор, образованный четырьмя пятиэтажками, и направился к подъезду одной из них. В центре, рядом с детской площадкой, стояла наряженная елка, с красной звездой на вершине. Эге, да здесь недавно справляли Новый год.

Войдя в подъезд и следуя велениям ног, я послушно поднялся на третий этаж. Остановился перед коричневой дверью, обитой дерматином.

Хотел постучать, но замер с поднятой рукой и прислушался. Внутри орали двое человек, мужчина и женщина. Кажется, там сейчас произойдет убийство.

Затем я облегченно перевел дыхание. Ах да, это же отец и мать Виктора. Сколько он, то есть я, себя помнил, родители постоянно ругались и устраивали скандалы.

А еще я вспомнил, что в кармане есть ключи от квартиры. Открыл дверь и вошел. Крики усилились и наполнили уши.

— Какая же ты скотина! — кричала мать. — Как же ты достал меня! Видеть тебя не могу! Только и делаешь, что целыми днями лежишь на жопе. На своей ленивой жопе!

— Заткнись, сука! — кричал мужчина в ответ. — Ты только и знаешь, что орать и пилить мозги.

Я разделся в узком коридоре, повесил куртку на крючок в шкафу. Крики раздавались из кухни. Я хотел прошмыгнуть мимо, но не успел. Зоркий взор матери настиг меня в коридоре.

— Витька, шалопай ты эдакий! — закричала она. — Где ты шляешься?

Я вздохнул и вошел в кухню. Холодильник, буфет, мойка, заваленная грязной посудой. Мать стояла рядом с плитой, варила суп. Женщина среднего роста, с покрасневшим от возмущения лицом.

Возле окна диванчик, на котором развалился пузатый усатый дядька с лысеющей головой. Это был отец, он вертел в руках и пытался настроить радиоприемник.

— На турнире, — ответил я. — Вы что, забыли?

И запоздало вспомнил, что про бокс родителям лучше не напоминать. Отца в юности гоняла дворовая шпана, все сплошь из секции бокса, с тех пор он ненавидел всех спортсменов.

У матери дядька позанимался боксом полгода и остался умалишенным. Скорее всего, причиной тому был вовсе не спорт, а другое, но матери этого хватило. Она ухаживала за дядей полгода и тоже в итоге прониклась ненавистью к спортсменам.

— Где? — заревел отец. — Ах ты, паршивец, я тебе что сказал? Никаких турниров и соревнований! Ты совсем охренел?

Мать с грохотом бросила поварешку в кастрюлю. Хлестнула меня полотенцем по шее. Не больно, но обидно.

— Скотина ты эдакая! Весь в отца пошел! Упрямый, как осел! Ты тоже хочешь идиотом стать? Слюни пускать, под себя ходить?

У меня было два варианта. Спорить и ругаться или промолчать и уйти. Я выбрал второе.

— Ты куда пошел? — закричали оба родителя. — Мы с тобой разговариваем!

— Голова болит, полежать хочу! — огрызнулся я и выскочил из кухни.

Они еще чуток повозмущались, утихли ненадолго, а затем опять начали лаяться.

Я прошел мимо гостиной в спальню. Голова и в самом деле разболелась. Полежать бы, поспать. Но дверь гостиной отворилась, оттуда высунулась головка девочки с тугими непослушными косичками.

— Эй, Витька, ты куда? — спросила она тонким шепотком. — Не расскажешь, что там на турнире? Опять просрал?

Это сестренка. Светка. Настырная, аж жуть. Не отстанет ведь.