Книга Не отступать и не сдаваться, страница 111 – Алим Тыналин

Говоря это, я намекал на судьбу самого Худякова. Он ведь тоже дрогнул в свое время. И упустил свой шанс. Поэтому и заливает теперь периодически свое горе.

Тренер не стал возмущаться, а испытующе посмотрел мне в глаза. Я тоже пристально глядел на него. Как там говорил Касдаманов? Используй энергию внутри себя, чтобы подчинить других людей и обстоятельства. Пусть эта сила льется на окружающих через твои глаза. Вот и теперь я мысленно приказал Худякову успокоиться и помочь мне.

Вроде бы подействовало. Тренер снова вернулся ко мне, прошелся взад-вперед.

— Ладно, — наконец сказал он. — Попробуем сделать это, отчаянная твоя головушка. Если лишишься руки, сам виноват будешь.

— Это точно, — подтвердил я, радуясь, что сумел уговорить его.

Потом Худяков остановился и погрозил мне пальцем.

— Но смотри, если я увижу, что дело совсем плохо, то сразу выброшу полотенце. Ты меня понял?

Я радостно кивнул.

— Совершенно верно, Олег Николаевич. Так и сделаем, я не буду в обиде.

Мы провели в раздевалке еще с полчаса, обсуждая тактику боя. В зале для соревнований уже начались бои. Каждый раз, когда кто-то выходил или заходил в раздевалку, оттуда доносились крики и свисты зрителей. Наконец, настал и мой черед.

— Ну, пошли, — сказал Худяков, и я заметил, что он волнуется не меньше меня. — Действуй по плану. У нас есть шансы.

Он еще туже затянул бинт на моей руке, и мы вышли из раздевалки. Я шел, подпрыгивая и разминаясь на ходу. Мысленно прокручивал в голове всевозможные варианты развития событий. Старался ко всему подготовиться. Посмотрим, насколько у меня все пройдет. Да уж, я сильно налажал и подвел сам себя с этой травмой.

Народу в зале было не так уж и много. На трибунах сидело вдвое меньше зрителей, чем в первый день. Но все равно я почувствовал волнение.

Мазуров уже ждал меня на ринге, прогуливаясь взад-вперед, как лев в клетке. Я взобрался на ринг после соблюдения всех необходимых формальностей и прохождения процедур. Хотел не отводить от противника взгляда, но услышал знакомый голос из рядов зрителей:

— Давай, Витенька, только победа!

Сначала я подумал, что ослышался, но потом оглянулся и увидел Лену. Девушка сидела в первом ряду недалеко от ринга, улыбалась мне и махала рукой. Вот это да, вот кого я ожидал увидеть здесь меньше всего, подумал я со все возрастающим ликованием.

Увидеть Лену было так неожиданно, что я даже непроизвольно подался к ней. Будто хотел спуститься к ней и обнять. И только потом вспомнил, что уже на ринге.

— Соберись, Рубцов, — сказал сзади Худяков. — Помни, что мы обсуждали.

И я отвел взгляд от Лены. Заставил себя посмотреть на Мазурова. Тот уже перестал ходить туда-сюда, стоял неподвижно и пристально глядел на меня. Как я уже говорил, повадками он напоминал большую хищную кошку. Не хватало только хвоста и длинных усов.

Судья объяснил нам правила боя. Проверил перчатки и нашу готовность. Когда он тронул мою левую руку, в кулаке стрельнула боль, но я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ну, привет, уродец, — сказал Мазуров, подойдя ближе. — Готов пострадать сегодня?

Взгляд у него был неподвижный и немигающий, почти как у Касдаманова. Я вспомнил рассказ тренера про Соловья-разбойника. И про то, что чем больше враг хорохорится, значит, тем больше он боится.