Книга Благородный вор, страница 45 – Алим Тыналин

Так что, теперь можно гулять лишь на верхних этажах.

Мы поднялись на третий. Давешние половые тут уже не попадались. Возле дверей стояли другие. Мрачные и насупленные.

Их можно понять. Внутри гремит музыка и хохочут дамы. А они тут стоят. Трезвые и усталые.

— Ты кто таков? — спросил один. Высокий и сильный. Широкоплечий, с большим пузом. — Гуляй вниз, малой.

Придвинулся ближе. Хотел отодвинуть плечом. Но я не поддался. Посмотрел в хмурые глаза.

— Я к Калине. Прибыл от Тени.

Вышибала оглядел меня. С головы до ног. Посмотрел на Рита. Что-то у него щелкнуло в мозгах. Кивнул.

— Ежели от знающих людей, тогда скажи слово. Не запамятовал?

Ну, это плевый вопрос. Я уже все давно выудил из головы.

— Грачи летят, не накроешь, улетят.

Популярная фраза. Есть разные значения. Но главное это, что не надо терять времени.

Парень ухмыльнулся. Указал на дверь приглашающим жестом.

— Милости просим.

Мы подошли к двери. Открыли и вошли внутрь.

Сразу попали в проходную. На стенах зеркала. Сбоку небольшое углубление. Там гардероб. У нас ничего нет, чтобы сдавать.

Дальше сразу большой зал. Там сидела веселая публика. В дальнем углу музыканты. Они наъяривали разудалый мотивчик. Подвыпившие посетители танцевали с дамами. Столики заполнены. Половые быстро и ловко летали с подносами.

Мы прошли через весь зал. Нам надо дальше.

Небольшой коридор. Тоже заполнен людьми. Мужчины вполголоса разговаривали с женщинами. Дымили папиросами.

Дальше еще двери. За ними зал поменьше. Тут уже потише. Музыки нет. Люди сидят за столиками, ужинают и болтают.

Некоторые уединились в кабинках. Там играют карты. Слышны радостные и злобные выкрики. Журчащий смех женщин.

Мы подошли к бару. Он сейчас назывался буфет. Возле стойки сидели трое мужчин.

Один полулежа уткнул лицо в стойку. Двое других спорили о Парижской коммуне. Они считали, что в Москве тоже надо организовать такую же.

Я посмотрел на буфетчика. Вот он, Калина. Тот самый, что мне и нужен. Низенький и сутулый мужчина лет тридцати. Щеки и лоб в рубцах от ожогов.

Он глянул на меня. Узнал и кивнул.

Никаких радостных встреч и объятий. Не то место и не тот человек.

Тут как в зверинце. Если не доглядишь, вцепятся в руку. Со всего маху. Откусят с потрохами.

Поэтому никаких вертихлюндий.

— Разговор есть, — сказал я. — Недолго. Выйди, Калина.

Буфетчик тут в авторитете. Скупщик краденного. Я с ним знаком с прошлого года. Ничего не поделаешь, надо сотрудничать. Часть похищенного все равно проходила через таких людей.

Он пристально посмотрел на меня. Калина знал меня, как представителя Тени. Того самого вора, кто ловко обчистил несколько богатых домов в Москве. Возможно, подозревал, что я и есть Тень.

Я показал денежку. Само собой, за сведения придется платить.

— Ну пошли, — он вытер короткие волосатые руки. Подозвал помощника. — Цыган, постой тут за меня. Я недолго.

Между прочим, помощник у него вовсе не цыган. Но похож.

Мы отошли к подсобке. Мимо пролетали половые.

— Мне нужен Митяй Щедровитый, — сказал я. Сам впился в лицо Калины пристальным взглядом. — Слышал о таком?

Сразу понятно, что слышал. Калина огляделся. Глазки мазнули по сторонам. Он как-то странно вывернул шею.

— А чего это ты про Митяя балакаешь? — глухо спросил он. Сразу видно, насторожился. — Гнилое это болото. Щедровитый сейчас под запором. Есть слух, что он с мокрухой связан. Про которую весь город балакает.