Книга Благородный вор, страница 111 – Алим Тыналин

Как приятно встретить старых знакомых. Особенно именно тех, кого я искал тут.

И еще приятнее осознавать, что мои расчеты все-таки оказались верными и я недаром так торопился, уезжая из Москвы. Успел поймать боевиков за шиворот, так сказать.

Что же делать? Оставаться тут и торчать посреди прохода не очень разумно. На стенах горели светильники. Тусклые, с дешевым отвратительным маслом, оттого вонючие, но все равно, стоять тут все равно что дубу расти посреди поля. Сразу все видно.

Ну-ка, попробую заглянуть к моим приятелям. Может, у них там есть место для того, чтобы укрыться от нескромных взглядов?

Я отодвинул тканевую занавеску из рогожи, которая здесь, в Сьянах, служила вместо входной двери. Отодвинул только слегка, разумеется. Заглянул, что там внутри.

О, вот это отлично. Оказывается, тут довольно длинный боковой заход. Еще и извилистый. Тут добывали известняк и пробили хорошую запасную нору.

Сейчас я видел перед собой только узкий лаз, сворачивающий влево. Еще здесь царил полумрак, а в стенах имелись небольшие выемки, тоже выбитые когда-то старателями. За ним коридор уже освещался, хотя и тоже тускло.

В основной штольне, через которую я пришел сюда, послышались шаркающие шаги. Они доносились из-за поворота. Сюда вот-вот кто-то придет, а я стою перед шторкой и прислушиваюсь к негромким голосам в ответвлении. Не очень красивое зрелище, сразу выдающее меня с головой.

Поэтому я нырнул за шторку и очутился в коридорчике, ведущему в келью моих беглецов.

— Я слышал, что ночью в Москве подорвали уйму жандармов, — тихо заметил толстяк. — Уж не поэтому ли ваша группа сейчас нуждается в людях? Лучше скажи сразу, Атаман, потому что я должен буду доложить Кощею, зачем он должен впустить сюда еще ваших людей. Честно говоря, это не самое приятное соседство, которое ему нравится, он знает, что после таких случаев охранка и полиция действует с удвоенной силой. Копает подо всех, запрещает любую нашу деятельность. Когда в прошлый раз подорвали царя, у нас тут была облава. Впервые за тридцать лет. Всех выгнали, все перерыли, перекопали, хотели закрыть входы. Пришлось давать большого «барашка», даже не «барашка», а целую «корову».

Не знаю, чего он хотел добиться. Атамана не сбить такими жалобами, он как самурай, не видит препятствий, только цель. Человеку, готовом умереть сегодня или завтра, плевать, что будет послезавтра.

— Комитет партии заплатил вам достаточно, чтобы вы предоставили убежище всем нашим, кто в этом нуждается, — медленно сказал он. Помолчал, чтобы смысл слов дошел до толстяка, осмелившегося предъявлять ему претензии. — Поэтому, Банник, давай больше не будем об этом. Просто сделай то, о чем я тебя прошу. Другого мне ничего не надо. А теперь дай нам отдохнуть. И поспать. И вели принести чего-нибудь пожрать. Если есть пастила или леденцы, дай их тоже.

Банник тяжело вздохнул и уже не решился дальше спорить. Понял, что бесполезно, в его положении это лучший выход.

— Хорошо, я пришлю вам еды, отдыхайте, — скрипуче ответил он. — Как только появятся ваши люди, я сразу приведу их сюда.

Он не стал желать всего хорошего на прощание, а просто вышел, освещая дорогу светильником. Между прочим, к тому времени я уже подошел ко второй шторке, отгораживающей каморку боевиков от главного прохода и нашел себе удобное убежище.