Книга Миссия в Сараево, страница 4 – Алим Тыналин

Газовые фонари горели тускло, в этом квартале их зажигали через один, экономя городские деньги. Между островками желтоватого света зияли провалы темноты, где легко споткнуться о выбоину в булыжной мостовой или наступить в лужу.

Книжная лавка «Српска Књига» находилась в трех кварталах отсюда. Я специально вышел пораньше, чтобы прийти вовремя, опаздывать на встречу с Чиричем это плохая идея.

Он из тех людей, кто запоминает каждую мелочь, каждое отклонение от нормы. Опоздание без уважительной причины повод для подозрений.

Улица почти пуста. Большинство жителей Дорчола уже сидели дома, рабочие устали после смены на фабриках и верфях, лавочники закрыли свои заведения. Только в нескольких окнах горел свет, откуда-то доносились голоса, ссора мужа и жены, плач ребенка.

Я машинально сканировал пространство вокруг, эта привычка оставалась со мной даже во сне. Пути отхода, укрытия, потенциальные опасности.

Справа узкий переулок между домами, ведущий во дворы. Слева табачная лавка с закрытыми ставнями. Впереди перекресток с улицей Краля Милана, освещенный фонарем. Позади пустота, никого.

Человек в сером костюме исчез и больше не появлялся.

Обычная слежка, которую вели за мной последние три дня, внезапно прекратилась. Никого у подъезда. Никого на углу улицы. Никого в толпе на главной улице.

Это странно. И тревожно.

Австрийцы не прекращают наблюдение просто так. Либо решили, что я неинтересен, что маловероятно. Либо сменили тактику, это более вероятно. Либо готовят что-то другое.

Что именно? Арест? Провокацию? Предупреждение?

Я не знал. И это меня беспокоило больше всего.

Знание сила. Незнание могила. Старая мудрость Аламута.

Я свернул в переулок, более короткий путь к книжной лавке. Узкий проход между двумя кирпичными домами, где едва разошлись бы двое человек. Стены нависали с обеих сторон, окна закрыты ставнями, под ногами скрипел мусор.

Темно. Очень темно. Свет фонаря с улицы не доставал сюда. Только слабый лунный свет сочился сквозь узкую полоску неба над головой.

Инстинкт заговорил. Тихо, настойчиво. Холодок между лопатками.

Опасность.

Я замедлил шаг, напряг слух. Прислушался.

Тишина. Слишком глубокая тишина. Даже крысы не шуршали в мусоре. Даже ветер не свистел между стен.

Мертвая тишина. Как перед засадой.

Я сделал еще два шага.

Тень шевельнулась справа.

Я дернулся в сторону, но поздно. Из темноты выскочила фигура, крупный мужчина в темной куртке, лицо скрыто кепкой, надвинутой на глаза.

Удар в живот.

Я увидел его за мгновение до контакта, успел напрячь мышцы живота, но кулак все равно вошел болезненно, выбивая воздух из легких. Не сильный удар, я знал, как бьют по-настоящему. Это удар чтобы устрашить, не для увечья.

Я согнулся, схватился за живот, сделал два шага назад, тяжело дыша.

— Стой! — рявкнул голос по-сербски. Грубый, низкий.

Я поднял голову. Теперь их трое.

Первый, который ударил, стоял передо мной, массивный, под семь пудов весом, руки в карманах. Второй справа, худощавый, нервный, в руке блеснуло лезвие ножа. Третий слева, среднего роста, широкоплечий, руки без оружия, но сжаты в кулаки.

Классическая треугольная позиция. Жертва в центре, нападающие по периметру, отступать некуда.

— Кошелек, — сказал первый, делая шаг вперед. — Быстро.

Я оценивающе смотрел на них, Все трое одеты как местные рабочие. Потертые куртки, грубые брюки, кепки. Но что-то не сходилось.