Книга Оракул с Уолл-стрит 9, страница 31 – Алим Тыналин

— Мейер, передайте Лучиано, что на следующей неделе стоит обратить внимание на акции железнодорожных компаний. Готовятся серьезные изменения в отрасли.

— Связанные с нашей завтрашней операцией?

— Частично. Но есть и более широкие тенденции. Новая администрация планирует крупные инфраструктурные проекты. Железные дороги получат государственные заказы.

Лански записал что-то в блокнот и убрал его обратно в карман.

— Еще один вопрос. Фрэнк Костелло просил уточнить. Когда будет готова схема с казино в Саратоге? Сезон скачек приближается, а легальное прикрытие до сих пор не оформлено.

— Через неделю, — ответил я. — Юристы заканчивают оформление документов на «Saratoga Entertainment Corporation». Формально это будет обычная развлекательная компания, фактически прикрытие для игорного бизнеса.

— Отлично. Лучиано будет рад.

Лански встал и протянул мне руку.

— Договорились, мистер Стерлинг. Завтра в десять тридцать начинаем операцию.

Утром я приехал на биржу в половине девятого.

Торговый зал постепенно наполнялся привычным гулом голосов и стрекотом телетайпов. Брокеры в темных костюмах сновали между торговыми постами, клерки разносили утренние сводки, а у телеграфных аппаратов собирались небольшие группы людей, изучающих ночные новости из Европы.

Я занял привычное место у одной из колонн, откуда хорошо просматривался главный информационный щит биржи, огромное табло с меловыми цифрами, на котором отображались текущие котировки основных акций. «Continental Steel Works» — 46.75 доллара, «American Chemical Industries» — 51.50, «Pacific Railway Equipment» — 48.25. Пока все выглядело спокойно.

Рядом со мной расположился Джимми Коллинз из Goldman Sachs, мой старый знакомый, молодой клерк с вечно растрепанными рыжими волосами и живыми зелеными глазами. Он нервно курил сигарету, постоянно поглядывая на часы.

— Странное утро, мистер Стерлинг, — сказал он, выпуская дым. — Какое-то напряжение в воздухе. Старшие брокеры переговариваются шепотом, а обычно они орут на весь зал.

— Возможно, ожидают важных новостей, — ответил я, не отрывая взгляда от табло.

В десять утра прозвенел биржевой колокол, возвещающий начало торговой сессии. Зал мгновенно ожил, брокеры заняли свои места у торговых постов, клерки приготовились записывать ордера, операторы телетайпов склонились над своими аппаратами.

Первые полчаса прошли относительно спокойно. Обычная утренняя активность: мелкие сделки, корректировка позиций, реакция на европейские новости. Котировки наших целевых акций колебались в пределах нескольких центов, что было абсолютно нормально.

В десять двадцать пять один из клерков принес первую сводку новостей. Я видел, как он прошептал что-то на ухо старшему брокеру у поста «Continental Steel», и тот резко поднял голову, нахмурившись.

— Что там происходит? — спросил Коллинз, заметив мой взгляд.

— Скоро узнаем, — ответил я, чувствуя, как учащается сердцебиение.

В десять двадцать восемь к информационному щиту подошел служащий с листом бумаги в руках. Он стер старые цифры и начал писать новые котировки. Но его движения были медленными, как будто он сам не верил в то, что пишет.

«Continental Steel Works — проблемы с военным контрактом. Акции под давлением продавцов.»

Зал мгновенно затих. Сотни глаз устремились на табло, где мелом была выведена фраза, способная обрушить многомиллионные состояния.