Книга Оракул с Уолл-стрит 9, страница 168 – Алим Тыналин

— Босс, — прошептал О’Мэлли, — движение у восточной границы участка. Кто-то перелез через ограду.

Я напрягся, всматриваясь в темноту между деревьями. Действительно, среди теней мелькнула темная фигура, движущаяся к дому с профессиональной осторожностью.

Цель обнаружена.

Кю подкрадывался к особняку с восточной стороны, где росли густые кусты рододендронов. Он был одет в черное, лицо скрыто маской.

Убийца достиг стены дома и начал карабкаться по водосточной трубе к окну второго этажа. Движения были плавными, почти кошачьими. Профессионал высочайшего класса.

Я выждал несколько секунд. Ночную тишину прервал приглушенный выстрел снайперской винтовки.

Пуля Шона Маллоу попала Кю точно между лопаток, пробив легкое и аорту. Китаец замер на секунду, затем рухнул на землю.

Я бросился к особняку, О’Мэлли поспешил за мной. Из сарая выбежал Маллоу.

Кю еще был жив, но умирал. Он повернул голову ко мне, увидел меня и прошептал:

— Вы… заплатите… за все…

— Твой хозяин уже заплатил, — ответил я. — И теперь платишь ты.

Азиат попытался что-то сказать еще, но кровь хлынула из его рта. Через несколько секунд он был мертв.

В доме послышался шум. В окно выглянула Констанс.

— Уильям, это ты?

Я посмотрел наверх, чувствуя, как спадает напряжение последних недель:

— Да, дорогая. Все в порядке. Сейчас я поднимусь к тебе.

— Я так и знала, что без тебя тут не обошлось, Уильям Стерлинг. Ты поймал очередного волка в свой капкан.

* * *

Кафедральный собор Святого Патрика, Нью-Йорк.

Солнечные лучи проникали через цветные витражи кафедрального собора Святого Патрика, окрашивая мраморные колонны в золотистые и пурпурные тона. Готические своды возносились к небу, создавая ощущение величия и торжественности. Орган играл «Аве Мария», а пятьсот приглашенных гостей заполняли деревянные скамьи, создавая атмосферу праздника, которого Нью-Йорк не видел уже много лет.

Я стоял у алтаря в черном смокинге от портного из Сэвил-Роу, белоснежной рубашке с запонками из платины и изумрудов. Рядом со мной в роли шафера находился О’Мэлли в парадном костюме, его лицо сияло от гордости. В первых рядах сидели самые влиятельные люди Америки — Франклин Рузвельт с женой, Дэвид Роквуд, Корнелиус Вандербильт-младший, банкиры с Уолл-стрит, промышленники и политики.

— Патрик, — тихо сказал я своему помощнику, — никогда не думал, что доживу до этого дня.

— Босс, — ответил О’Мэлли с улыбкой, — вы заслужили это счастье. После всего, что прошли.

Музыка изменилась, зазвучал торжественный марш Мендельсона. Я повернулся к главному входу собора, и дыхание перехватило в груди. По белоснежной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз, шла Констанс.

Ее свадебное платье было произведением искусства, кремовый шелк и французские кружева, созданные по эскизам парижского кутюрье Поля Пуаре. Длинный шлейф струился за ней, как морская волна, а фата из бельгийского кружева обрамляла лицо нежным облаком. В руках она держала букет из белых орхидей и гардений, а на шее сверкало жемчужное ожерелье, семейная реликвия Хэллоуэев.

Рядом с ней шел Джеймс Хэллоуэй, ее отец. Техасский нефтяной магнат был одет в безупречный утренний костюм, но на его загорелом лице читались смешанные чувства, гордость за дочь и грусть от расставания с ней.