Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 84 – Алим Тыналин

Первые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна моего пентхауса на Парк-авеню, освещая хрустальные графины на баре и кожаные корешки книг в библиотеке. Каминные часы Tiffany показывали без четверти семь утра, но сна в моих глазах не было. Вчерашний звонок О’Мэлли о смерти Томми Маккарти лишил покоя.

Я сидел в кресле из темной кожи возле камина, где еще тлели угли вчерашнего костра. В руках держал снифтер с коньяком Hennessy XO, но не пил. Алкоголь сейчас только затуманил бы разум, а мне требовалась абсолютная ясность мышления.

На столике рядом лежала утренняя сводка от агентов. Шесть листов машинописного текста на фирменной бумаге с водяными знаками. Информация была неутешительной.

Томми мертв. Лучший разведчик организации, человек, который должен был принести ключевые данные о планах Нитти, утонул в Ист-Ривер при подозрительных обстоятельствах. Его записной блокнот пропал, а это означало, что чикагцы теперь знали гораздо больше о наших операциях, чем следовало.

Звук лифта в прихожей возвестил о прибытии моих людей. Патрик О’Мэлли вошел первым, его массивная фигура заполнила дверной проем. Даже в семь утра он выглядел безупречно, серый костюм тройка от лондонского портного, накрахмаленная рубашка, галстук в тонкую полоску. Только красноватые белки глаз выдавали бессонную ночь.

За ним следовал Шон Маллоу, бывший сержант морской пехоты, а ныне руководитель службы безопасности. Его военная выправка не изменилась за годы гражданской службы. Широкие плечи, прямая спина, быстрые движения человека, привыкшего к опасности. Шрам на левой щеке, оставшийся после газовой атаки под Белло-Вудом, побелел от напряжения.

Последним появился Чарльз Бейкер, мой связной с европейскими банками. Невысокий, худощавый, с тщательно подстриженными усиками и очками в золотой оправе. В руках он держал кожаную папку с документами, которая никогда не покидала его.

— Господа, — сказал я, поднимаясь с кресла, — ситуация изменилась кардинально. Смерть Маккарти означает, что у нас больше нет времени на долгие игры.

О’Мэлли достал серебряную фляжку и плеснул виски в стакан. Ирландский ритуал для концентрации внимания.

— Босс, как я сказал, наши источники в полиции подтверждают, что это убийство. Томми встречался с двумя чикагцами незадолго до смерти.

Я вернулся к камину и поставил нетронутый снифтер на мантию. В голове уже складывался новый план, более жесткий и рискованный, чем все предыдущие.

— Ситуация такова, — начал я, обводя взглядом своих людей. — У нас слишком много врагов для одновременной борьбы. О’Брайен контролирует ирландские доки Бостона и готов взрывать банки. Нитти расширяет чикагское влияние на восток и убивает наших агентов. Морган давит через европейские банки и блокирует швейцарские счета. Именно поэтому, — продолжал я, — предлагаю радикально изменить стратегию. Вместо попытки столкнуть их и войны на три фронта, будем заключать временные союзы с частью противников.

О’Мэлли поднял голову от стакана:

— Какого рода союзы?

Я подошел к сейфу Mosler, встроенному в стену за портретом Александра Гамильтона. Набрал комбинацию и достал папку с документами о финансовом положении каждого из наших противников.

— Нитти хочет территории на Восточном побережье. О’Брайен хочет, чтобы итальянцы убрались из Бостона. Их интересы противоречат друг другу, — объяснял я, раскладывая карты на столе. — Предлагаю заключить перемирие с Нитти. Разделить сферы влияния: Чикаго и Средний Запад остаются за ним, Нью-Йорк и финансовые операции — за нами.