Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 43 – Алим Тыналин

— Спасибо за встречу, мистер Коннолли. Надеюсь, я привез с собой не только дождь, но и хорошие новости.

Коннолли поднял мой чемодан и повел к стоящему у обочины потрепанному Ford Model A черного цвета. Автомобиль явно видал лучшие времена. На крыльях была ржавчина, а хромированный бампер потускнел от времени.

Сегодня я без охраны. Поездка тщательно законспирирована, о ней никто не знает. О’Мэлли еще болен, Маккарти занят проверкой действий Моргана и Нитти.

— Простите за транспорт, — извинился мэр, заводя мотор с третьей попытки. — Городской бюджет не позволяет роскошествовать. Зато машина надежная, довезет куда надо.

Мы поехали по Мэйн-стрит, главной улице города. То, что я увидел за окнами автомобиля, превзошло мои самые мрачные ожидания.

Почти каждый третий магазин закрыт, на окнах висели таблички «К продаже» или «К сдаче». Немногочисленные прохожие выглядели подавленно, многие мужчины стояли группами у закрытых заведений, явно не имея работы.

— Как дела в городе, мистер Коннолли? — спросил я, изучая унылый пейзаж.

Мэр горько усмехнулся:

— Скверно, мистер Стерлинг. Совсем скверно. Население сократилось с восьми тысяч до шести тысяч человек за последние два года. Молодежь уезжает в Нью-Йорк, Бостон, кто куда может. Старики остаются умирать.

Он повернул на боковую улицу, где дома выглядели еще более запущенными:

— Местные банки отказывают в кредитах даже фермерам с хорошей репутацией. First National закрылся в прошлом месяце, теперь ближайший банк в Платтсбурге, за тридцать миль.

— А промышленность?

— Вот как раз едем смотреть единственное, что у нас осталось. — Коннолли указал на группу красно-кирпичных зданий впереди. — Завод «Адирондак Стил Воркс». Раньше лучшее предприятие округа, а теперь…

Он не закончил фразу, но красноречиво пожал плечами.

Завод «Адирондак Стил Воркс» действительно когда-то впечатлял. Комплекс из пяти зданий, построенных в 1890-х годах, занимал целый квартал.

Высокие кирпичные трубы, характерные зубчатые крыши, массивные ворота из кованого железа, все говорило о былом процветании. Но сейчас из труб не шел дым, железнодорожная ветка заросла травой и бурьяном, а на главных воротах висело объявление, написанное от руки: «Рабочий день сокращен до 4 часов. Зарплата выплачивается по субботам».

— Четыре часа в день? — переспросил я, выходя из автомобиля.

— И то не каждый день, — мрачно ответил Коннолли. — Фрэнк Макдональд, владелец, держится из последних сил. Раньше здесь работало четыреста человек, теперь меньше ста.

Мы прошли через проходную, где сидел пожилой охранник, дремавший над газетой. Заводской двор поражал запустением.

Повсюду валялись ржавые детали, разбитые ящики, куски металлолома. Несколько рабочих в замасленных комбинезонах вяло перетаскивали какие-то трубы, больше для вида, чем по необходимости.

— Мистер Макдональд в конторе, — сказал Коннолли, ведя меня к двухэтажному зданию в центре комплекса. — Предупреждаю, он человек гордый. Нелегко ему будет признавать, что дела плохи.

Контора завода сохранила следы былой роскоши. В просторном вестибюле висели фотографии торжественных церемоний.

Открытие новых цехов, визиты губернаторов, награждения лучших рабочих. На стенах красовались дипломы с промышленных выставок, благодарности от железнодорожных компаний, сертификаты качества продукции.