Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 34 – Алим Тыналин

— А как насчет самой Комиссии? Лучиано не дурак, он быстро поймет, что происходит.

— Пусть понимает, — в голосе Нитти появились стальные нотки. — Мы не прячемся. Наоборот, хотим, чтобы они знали: время их монополии заканчивается. Восточное побережье это только тринадцать штатов. А у нас тридцать пять.

Гузик разложил на столе еще одну карту, экономическую, где разными цветами были обозначены промышленные регионы, сельскохозяйственные районы, транспортные узлы.

— Смотрите сами, — сказал он. — Сталелитейная промышленность сосредоточена в Питтсбурге, Гэри, Янгстауне, все в нашей зоне влияния. Автомобилестроение — Детройт. Нефтепереработка — Техас и Оклахома, связанные с нами через Канзас-Сити. Сельское хозяйство — весь Средний Запад.

Старший О’Доннелл встал и подошел к карте:

— Железные дороги тоже наши. Pennsylvania Railroad имеет штаб-квартиру в Филадельфии, но все основные маршруты проходят через наши города.

— Точно, — подтвердил Нитти. — А теперь представьте, что будет, если мы решим «поговорить» с железнодорожниками о повышении тарифов для грузов, идущих в Нью-Йорк. Или вдруг начнутся «проблемы» с доставкой канадского виски на Восточное побережье.

Младший О’Доннелл щелкнул костяшками и усмехнулся:

— Лучиано быстро запоет по-другому.

Часы пробили одиннадцать. Нитти подошел к графину и наполнил стаканы всех присутствующих.

— Господа, пора принимать решение. Кто готов присоединиться к Национальному синдикату?

Тополино первым поднял стакан:

— Детройт — за.

— Кливленд — за, — сказали братья О’Доннелл хором.

— Канзас-Сити поддерживает, — кивнул Лазия.

Нитти поднял свой стакан виски Canadian Club. Янтарная жидкость отражала свет хрустальной люстры, висевшей над столом. За окнами начала стихать буря, и между тучами изредка проглядывали звезды.

— За новую Америку, — провозгласил он торжественно, — где власть принадлежит тем, кто ее заработал!

Стаканы столкнулись со звонким хрустальным звуком. Виски обжигал горло, но это ощущение было приятным — как предвкушение грядущих побед.

Когда тост был выпит, Нитти вернулся к карте США и провел рукой по красным флажкам, обозначающим их территории.

— Теперь мы покажем Лучиано и его комиссии, кто в этой стране настоящий хозяин, — сказал он. — Они думают, что Нью-Йорк это центр мира. Но настоящий центр Америки здесь, где встречаются железные дороги, где выплавляется сталь, где выращивается зерно. И этот центр наш.

* * *

Пароход «Чикаго Принцесс» покачивался на волнах озера Мичиган, его корпус длиной двести футов рассекал серые воды под мартовским небом.

Судно принадлежало «Лейк Мичиган Стимшип Компани» и обычно курсировало между Чикаго и Милуоки, перевозя состоятельных пассажиров, которые предпочитали комфорт водного путешествия тряске железнодорожных вагонов. Сегодня же весь пароход был зафрахтован для одной-единственной встречи.

В порту Чикаго стоял необычайный для весны мороз. Термометр у входа в гавань показывал пятнадцать градусов по Фаренгейту. Ледоколы «Сити оф Чикаго» и «Лейк Бризер» всю ночь расчищали фарватер, прорубая проходы во льду толщиной почти в фут. Их мощные стальные носы крушили ледяные пласты с грохотом, который разносился по всему побережью.

Оуни Мэдден прибыл в Чикаго накануне вечером поездом «Века», легендарным «Century Limited» компании New York Central Railroad. Двадцатичасовое путешествие от Гранд-Централ в Нью-Йорке до Юнион-стейшн в Чикаго он провел в купе класса люкс, попивая ирландский виски Jameson и изучая телеграммы от своих лейтенантов. Из окон поезда, мчащегося со скоростью семьдесят миль в час, мелькали заснеженные поля Пенсильвании, промышленные города Огайо с их дымящимися трубами, бескрайние равнины Индианы.