Книга Оракул с Уолл-стрит 7, страница 23 – Алим Тыналин

В четверть восьмого я покинул кабинет и направился в небольшую комнату на третьем этаже банка, которую О’Мэлли оборудовал специально для подобных случаев. На столе лежали предметы, ставшие уже привычными атрибутами моей двойной жизни: седой парик тщательной работы, изготовленный театральным мастером с Бродвея, небольшая коробочка с гримом, очки в золотой оправе и трость из черного дерева.

Я снял пиджак и жилет, повесив их на спинку стула. Сначала парик, седые волосы с залысинами на висках мгновенно добавили мне двадцать лет.

Затем грим. Несколько умелых мазков кистью углубили морщины вокруг глаз, сделали скулы более впалыми. Накладные усы дополнили образ.

Из шкафа я достал другой костюм. Консервативный темно-синий с едва заметными полосками, такой носили солидные джентльмены старой школы. Белая сорочка с высоким воротничком, галстук темно-бордового цвета, золотые запонки с инициалами «R. G.» — Роберт Грей.

О’Мэлли терпеливо ждал, пока я завершаю превращение. Когда я надел очки и взял в руки трость, в зеркале на меня смотрел совершенно другой человек. Пожилой, респектабельный джентльмен, которого легко можно было принять за состоятельного рантье или отставного банкира.

— Отлично, босс, — одобрительно кивнул ирландец. — Даже я бы не узнал вас на улице. Роберт Грей готов к выходу в свет.

Я попрактиковался в походке, более медленной, с опорой на трость, характерной для мужчины преклонных лет. Голос тоже требовал изменений: я понизил тембр, добавил легкую хрипотцу, характерную для курильщиков сигар.

— Патрик, запомните, — сказал я измененным голосом, — на бирже вы не знаете меня. Я просто еще один пожилой инвестор, наблюдающий за торгами. Если что-то пойдет не так, дайте знак. Условленный, о котором мы договаривались.

В кармане пиджака лежали документы на имя Роберта Грея — банковские справки, даже членская карточка респектабельного Union Club. Все бумаги были безупречно поддельными, работа лучших мастеров этого дела в Нью-Йорке стоила мне две тысячи долларов, но окупалась сторицей.

Последним штрихом стали карманные часы, не мои золотые Waltham, а старинные серебряные Elgin с гравировкой, которые носил бы консервативный джентльмен вроде Роберта Грея.

В половине девятого утра я покинул банк через черный вход и направился к зданию Нью-Йоркской фондовой биржи на углу Уолл-стрит и Броуд-стрит. Массивное здание в неоклассическом стиле с коринфскими колоннами уже гудело от активности. Брокеры, клерки, посыльные мальчишки сновали взад-вперед по мраморным ступеням.

Патрик О’Мэлли шел неподалеку от меня, его зоркие глаза постоянно осматривали толпу. Вокруг в толпе шли четверо охранников, по двое сзади и спереди.

После предупреждения Маккарти о возможном покушении мы не могли расслабляться. В кармане пиджака у меня лежал маленький никелированный револьвер Smith Wesson.32, небольшой сувенир на случай неприятностей.

У входа в здание биржи нас встретил Чарльз Стивенсон, наш главный брокер. Мужчина средних лет с аккуратными усами и золотыми запонками на манжетах рубашки выглядел спокойным, но я заметил, как он нервно теребит золотую цепочку карманных часов.

— Мистер Грей, — сказал он, пожимая мне руку, — все наши люди на местах. Двенадцать брокеров в торговом зале получили точные инструкции. Начинаем продажи ровно в девять тридцать, как только зазвонит открывающий колокол.