Книга Оракул с Уолл-стрит 7, страница 145 – Алим Тыналин

— Уильям, — кивнул он, снимая шляпу. — Прекрасно организованное алиби. Банкиры из Бостона до сих пор не знают, что стали участниками исторического события.

За ним следовал Мейер Лански, невысокий, худощавый мужчина лет тридцати с умными карими глазами за очками в проволочной оправе. Его серый костюм был скромнее, чем у Лучиано, но сидел идеально. Лански всегда предпочитал не выделяться, он считал внимание к себе помехой в работе. В левой руке держал кожаный портфель, набитый документами и расчетами.

— Уильям, — поздоровался он, пожимая мне руку. — Финансовый план операции сработал безукоризненно. Все платежи прошли через швейцарские банки, никаких следов.

Следующим вошел Альберт Анастасия, широкоплечий мужчина с квадратной челюстью и короткой шеей. Его черные волосы тщательно зализаны назад, а темные глаза напоминали бусинки, маленькие, жесткие, безжалостные.

В отличие от других, он не пытался выглядеть интеллигентным бизнесменом. Анастасия был киллером и не скрывал этого. Под темно-коричневым пиджаком угадывались мощные мускулы и очертания кобуры с револьвером.

— Привет, банкир, — буркнул он, плюхнувшись в кресло у окна. — Твои деньги работают. Все парни получили обещанные премии.

Через минуту появился Джо Бонанно, элегантный сицилиец лет тридцати пяти, одетый в безупречный черный костюм с тонкими полосками. В отличие от Марранцано, он давно понял, что в Америке нужно играть по американским правилам.

Его английский был почти без акцента, манеры, аристократически изысканными. Седеющие волосы аккуратно расчесаны на пробор, тонкие усики подстрижены по последней моде.

— Господа, — произнес он, оглядывая собравшихся, — сегодня мы не только завершаем старую эпоху, но и начинаем новую.

Последним прибыл Оуни Мэдден, коренастый мужчина с рыжеватыми волосами и веселыми зелеными глазами. Несмотря на репутацию безжалостного гангстера, он часто улыбался и шутил. Его светло-серый костюм был безупречен, только галстук повязан небрежно, а из кармана торчал носовой платок в яркую клетку. Мэдден по-прежнему контролировал значительную часть торговли алкоголем в Нью-Йорке и имел связи с политиками самого высокого уровня.

— Ну что, парни, — сказал он, опустившись в кресло рядом с Анастасией, — старый сицилийский дедушка больше не будет нам указывать, как жить в Америке.

Лучиано занял место во главе стола, жестом предложив остальным располагаться. Я сел справа от него, Лански слева. Бонанно, Анастасия и Мэдден заняли оставшиеся места.

— Господа, — начал Лучиано, положив руки на стол, — два дня назад закончилась старая эра американской мафии. Эра диктата, суеверий и средневековых традиций. Марранцано пытался превратить нас в филиал сицилийской cosa nostra, но мы американцы. И мы будем строить американскую организацию.

Лански открыл портфель и разложил на столе несколько карт Нью-Йорка с нанесенными границами районов.

— Вместо деспотизма одного «босса всех боссов» мы создаем комиссию равных, — продолжал Лучиано. — Пять семей, пять территорий, пять голосов при принятии важных решений.

— А кто войдет в эту комиссию? — спросил Бонанно, изучая карты.

— Я буду представлять семью Лучиано, — ответил Чарли. — Джо, ты продолжишь контролировать свою территорию в Бруклине. Фрэнк Костелло получит Манхэттен ниже 14-й улицы. Вито Дженовезе — Гринвич-виллидж и прилегающие районы. Томми Гаглиано — Бронкс.