Книга Оракул с Уолл-стрит 5, страница 90 – Алим Тыналин

— Именно поэтому я пришла к тебе. Мы с тобой знаем о планах Continental Trust.

— Подозреваем, — поправил я. — Но теперь знаем и детали.

Девушка обернулась ко мне, в ее глазах горел огонь журналистского азарта.

— Уильям, это материал века. Величайшая финансовая афера в истории человечества. Мы должны это опубликовать.

Я встал, подошел к ней, взял за руки. Они дрожали от возбуждения.

— Элизабет, послушай меня внимательно. Даже если мы опубликуем эти документы сегодня, кто нам поверит? Рынок на пике, все говорят о «новой эре постоянного процветания». Люди сочтут это паникерством или вымыслом.

— Но у нас есть доказательства!

— Документы, которые могут оказаться подделкой. Или быть представлены как подделка, — я покачал головой. — Continental Trust контролирует достаточно средств массовой информации, чтобы дискредитировать любую публикацию.

Элизабет высвободила руки, отошла к книжному шкафу, где стояли тома по экономической теории.

— Тогда что ты предлагаешь? Молчать, пока миллионы людей не потеряют все?

— Я предлагаю попробовать, — сказал я после паузы. — Но приготовиться к тому, что нас не услышат.

Ее лицо озарилось надеждой.

— Ты поможешь мне с публикацией?

— Более того. Я дам интервью, подтверждающее твои материалы. Как финансист, который независимо пришел к тем же выводам.

Элизабет бросилась ко мне, обняла крепко.

— Спасибо, Уильям. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Я обнял ее в ответ, чувствуя аромат французских духов с нотами бергамота. Но в душе понимал, что мы опаздываем.

Лавина уже запущена. События развиваются быстрее, чем можно их остановить какими-то газетными публикациями.

* * *

Тем не менее, через два часа мы сидели в редакции «New York World» на Парк-роу. Главный редактор Джозеф Пулитцер-младший, элегантный мужчина лет сорока с тщательно подстриженными усами, внимательно изучал документы Элизабет.

Кабинет редактора представлял собой образец журналистского шика: стены увешаны фотографиями знаменитостей и политиков, письменный стол завален корректурными листами и макетами завтрашних номеров, в углу стоял новейший телетайп, выстукивающий свежие новости.

— Элизабет, — наконец произнес Пулитцер, откладывая последний документ, — это серьезные обвинения. Очень серьезные.

— Именно поэтому их нужно опубликовать, — настаивала она. — Люди имеют право знать правду.

Пулитцер встал, прошелся к окну, за которым виднелись мачты кораблей в гавани Нью-Йорка.

— Право знать — это одно. Но ответственность газеты — совсем другое. Если мы опубликуем материал о готовящемся крахе рынка, это может спровоцировать панику. И тогда мы станем причиной того самого краха, о котором предупреждаем.

— А если не опубликуем, то станем соучастниками ограбления, — возразила Элизабет.

Пулитцер повернулся к нам, его лицо выражало внутреннюю борьбу.

— Мистер Стерлинг, — обратился он ко мне, — как финансист, как вы оцениваете достоверность этих документов?

Я очень осторожно выбирал слова.

— Мистер Пулитцер, в последние месяцы я наблюдаю тенденции, которые полностью соответствуют описанному в этих материалах плану. Массовый отток европейских капиталов, критический уровень маржинальных кредитов, координированные действия крупных инвестиционных домов.

— То есть вы считаете документы подлинными?