Книга Оракул с Уолл-стрит 5, страница 104 – Алим Тыналин

— Стерлинг, — Уигин налил виски из хрустального графина, — получил конфиденциальные сводки из европейских банков. Картина хуже, чем мы думали.

Он достал из сейфа папку с документами:

— Британские и французские инвесторы готовят масштабную распродажу не только на понедельник. У них есть план поэтапного выхода из американских активов на всю неделю. Общий объем около трехсот миллионов долларов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок:

— Триста миллионов? Это больше половины наших резервов в стабилизационном пуле.

— Именно. Плюс Deutsche Bank и несколько швейцарских банков присоединяются к распродаже. Они не верят в устойчивость американского рынка.

Уигин подошел к окну, за которым виднелись осенние поля и далекие холмы:

— Есть еще одна проблема. Некоторые участники нашего пула начинают сомневаться. Митчелл вчера звонил, спрашивал, не стоит ли сократить обязательства банка с девяноста до пятидесяти миллионов.

— Если банки начнут выходить из пула, — сказал я, — мы не продержимся и дня против европейского давления.

Понедельник, 28 октября, оправдал самые мрачные прогнозы. Европейские продажи хлынули на американский рынок с самого открытия торгов, как водопад, сметающий все на своем пути.

Я провел утро в торговом зале Chase National, координируя действия стабилизационного пула через прямую телефонную связь с другими банками. Атмосфера была напряженной. Брокеры выкрикивали ордера, телефоны звонили не умолкая, посыльные мальчики бегали между столами с телеграммами.

— Европейские продажи U. S. Steel, двадцать тысяч акций! — докладывал брокер, прижимая трубку к уху.

— Отвечаем покупкой пятнадцати тысяч по рыночной! — распорядился я.

К десяти утра Dow Jones потерял уже двенадцать пунктов. К половине одиннадцатого — двадцать. К полудню — тридцать пять.

Стабилизационный пул работал на пределе возможностей. За три часа мы потратили уже сто восемьдесят миллионов долларов, покупая акции по падающим ценам. Но наши усилия тонули в океане европейских продаж.

— Steel торгуется по сто восемь, — докладывал брокер, вытирая пот со лба белоснежным платком. — Мы покупали по сто десять, сто двенадцать, сто четырнадцать. Все напрасно.

В час дня Уигин созвал экстренное телефонное совещание участников пула. Я слушал переговоры через громкоговоритель, новое техническое чудо для этого времени, установленное в конференц-зале банка.

— Джентльмены, — голос Уигина звучал устало, — наш фонд истощается. За четыре часа потратили двести миллионов, а падение только ускоряется.

Голос Митчелла был полон паники:

— Альберт, мы льем деньги в бездонную бочку! National City Bank уже потратил семьдесят миллионов, а ситуация не улучшается!

— Что предлагаете? — спросил Паркер из Guaranty Trust.

Долгая пауза. Слышно, как потрескивает радиосвязь между банками.

— Временно прекратить поддержку, — наконец произнес Уигин. — Попытаться сохранить оставшиеся средства для критического момента.

Это означало капитуляцию. Банки признавали, что не могут остановить лавину европейских продаж.

К закрытию торгов картина была катастрофической.

Доу-Джонс потерял тридцать восемь пунктов, почти тринадцать процентов. Radio Corporation упала с девяноста четырех до семидесяти семи долларов. General Electric — с двухсот сорока трех до двухсот десяти. Объем торгов превысил шесть миллионов акций — абсолютный рекорд.