Книга Оракул с Уолл-стрит 4, страница 84 – Алим Тыналин

— Мы в этом вместе, — повторил я, обнимая Элизабет в темноте. — Что бы ни случилось дальше.

Она прижалась теснее, положив голову мне на грудь.

— Вместе, — согласилась она. — Но больше никаких секретов. Никаких попыток отстранить меня, защитить, контролировать. Я не фарфоровая кукла, Уильям.

— Знаю. Ты самая сильная женщина, которую я встречал.

За окном продолжал падать снег, укрывая Нью-Йорк белым одеялом. Рождественские огни мерцали вдалеке. Я закрыл глаза, не желая, чтобы Элизабет прочитала то, что у меня на уме на самом деле.

Серое декабрьское утро застало меня на пороге квартиры Элизабет. Мы провели вместе бурную ночь, но теперь обо всем этом нужно забыть.

Предстоял важный день. Я поправил галстук, бросил последний взгляд на спящую фигуру под одеялом и тихо прикрыл дверь спальни.

Времени оставалось в обрез. Сверившись с часами, я направился прямиком к новому универмагу Фуллертона. Рождество приближалось стремительно, и сегодняшнее открытие магазина рассчитано именно на предпраздничную лихорадку покупок.

Вместо О’Мэлли сеголня меня подвозил шофер Прескотта, молчаливый мужчина лет сорока. Машина остановилось в двух кварталах от здания, дальше проехать мешала плотная толпа.

Декабрьский снег скрипел под ногами, морозный воздух пощипывал лицо, а в небе кружились редкие пушистые хлопья. Идеальная погода для рождественского шопинга.

Фуллертон встретил меня, нервно поглядывая на часы.

— Стерлинг! Наконец-то! — он крепко пожал мою руку. — Нам осталось меньше часа до открытия, а толпа только растет.

Трудно скрыть удовлетворение. Этот магазин, второй в нашей обновленной сети, расположился в престижном здании на Пятой авеню, идеальное место для создания нашего «храма торговли». Три этажа изысканного ар-деко с фасадом из светлого камня и роскошными витринами.

— Давайте проведем последний осмотр, — предложил я, стряхивая снег с пальто. — Хочу убедиться, что все системы работают как задумано.

Внутри магазин преобразился до неузнаваемости. Если первое открытие летом поразило Нью-Йорк новыми принципами торговли, то декабрьский запуск должен стать настоящим спектаклем.

Главный зал украшала двадцатифутовая рождественская ель, установленная в самом центре. Сотни электрических лампочек, тщательно замаскированные в ветвях, мерцали и переливались, создавая фантастический эффект. Такая иллюминация стоила целое состояние, но я настоял на этих расходах.

— Невероятно, — прошептал Фуллертон, глядя на сияющее дерево. — Электрических гирлянд хватило бы для освещения целого квартала.

— В этом вся суть, — пояснил я. — Люди приходят не только за покупками, но и за впечатлениями. Эта ель станет достопримечательностью, о которой будут говорить весь сезон.

Мы двинулись дальше. По периметру зала тянулись гирлянды из серебристой мишуры, перехваченные красными бархатными бантами. Каждая колонна обвита еловыми ветвями с вплетенными в них белыми искусственными цветами пуансеттии.

Но главная инновация этого магазина не имела отношения к украшениям.

— Система музыкального сопровождения готова? — спросил я у Бертрама, спешившего нам навстречу с кипой бумаг.

— Да, мистер Стерлинг. Двадцать громкоговорителей установлены и проверены. Оператор уже на месте, подготовлена полная программа рождественских мелодий на восемь часов непрерывного воспроизведения.