Книга Оракул с Уолл-стрит 3, страница 87 – Алим Тыналин

Я медленно обошел кабинет, освещая фонарем каждый уголок. На столе лежали бумаги, покрытые тонким слоем пыли, словно кто-то прервал работу и больше никогда к ней не вернулся. Календарь на стене показывал май 1925 года, месяц смерти Эдварда Стерлинга.

— Эдвард, что ты оставил своему сыну? — тихо произнес я, присаживаясь в кожаное кресло.

Методично, ящик за ящиком, я начал обыскивать стол. Деловые бумаги, счета, старые письма. Ничего, что указывало бы на Continental Trust или «Анакондо».

О’Мэлли появился в дверях:

— Первый этаж чист, босс. Газ отключен, но я нашел несколько свечей в буфетной.

Он зажег две свечи, поставив одну на стол, а другую на маленький столик у книжных полок. Мягкий, колеблющийся свет наполнил кабинет, придавая ему еще более призрачный вид.

— Что-нибудь нашли? — спросил он.

— Пока нет, — я закрыл последний ящик стола. — Если отец собрал компромат на Continental Trust, он должен был спрятать его очень тщательно.

Я встал и начал осматривать книжные полки.

Тысячи томов — классическая литература, научные трактаты, энциклопедии, собрания сочинений… Я водил пальцем по корешкам, пытаясь почувствовать что-то необычное. И вдруг мой взгляд упал на полку с экономической литературой.

Пять томов «Истории банковского дела» Томаса Хаббарда. Между четвертым и пятым томами стояла тонкая книга в неприметном переплете — «Финансовые кризисы XIX века» Роберта Уэллса. Я потянулся к ней, но что-то заставило меня остановиться.

Я снова посмотрел на книжный ряд. Что-то не так. Если это полное собрание… Стоп.

Я направил фонарь на полку, и тени заплясали по книжным корешкам.

— Вот, — сказал я, указывая на «Историю банковского дела». — Смотри внимательно. Это пятитомник, но четвертый том стоит не там, где должен. Он должен быть рядом с третьим.

Я потянулся к четвертому тому и обнаружил, что он не сдвигается с места. Казалось, книга приклеена к полке. Затем я попробовал пятый том. Тот же результат.

— Странно, — пробормотал я и попытался наклонить третий том.

Книга подалась, но не так, как должна. Вместо того, чтобы выдвинуться, она наклонилась, словно на шарнире. В тот же момент раздался тихий щелчок, и секция книжной полки слегка выдвинулась.

— Что за чертовщина… — выдохнул О’Мэлли.

Я осторожно потянул за край полки, и та отошла в сторону, обнажив небольшой тайник в стене. В нем лежали две вещи: потертая кожаная записная книжка и желтая папка с документами.

— Вот тебе и солидный промышленник, — присвистнул О’Мэлли. — Прятал секреты, как в детективных романах.

Я извлек находки из тайника и положил на стол. Руки слегка дрожали от возбуждения.

Записная книжка оказалась заполнена мелким, аккуратным почерком Эдварда Стерлинга. Пролистывая страницы, я обнаружил, что значительная часть записей зашифрована. Простым, но эффективным шифром замены.

— Здесь нужно время, — я отложил книжку и открыл папку.

Внутри обнаружилось несколько документов. Первый представлял собой копию договора между текстильной фабрикой Стерлинга и Continental Trust. Второй — серия банковских выписок с подозрительными переводами. Третий… Третий оказался меморандумом Continental Trust с грифом «Строго конфиденциально».

Я начал читать, и с каждой строчкой мое сердце билось все сильнее.

«Проект „Анакондо“ — план по контролируемому сжатию кредитного рынка с целью оптимизации распределения финансовых активов и реструктуризации нестабильных секторов экономики…»