Книга Оракул с Уолл-стрит 3, страница 137 – Алим Тыналин

В конспиративную квартиру я вернулся поздно вечером, измотанный напряженным днем. Каждое событие требовало полной концентрации.

О’Мэлли открыл дверь, внимательно осмотрев коридор, прежде чем пропустить меня внутрь.

— Все тихо, босс, — доложил он. — Никаких подозрительных движений вокруг здания.

Я кивнул, снимая пальто и шляпу.

— Отлично. Завтра будет решающий день. Статья в «New York World» должна ударить по Харрисону, как молот.

О’Мэлли принял мое пальто и отправился на кухню, чтобы приготовить кофе. Я прошел в гостиную и опустился в кресло, чувствуя, как усталость наконец настигает меня.

День выдался долгим, но успешным. Наше контрнаступление развивалось по плану, и Харрисон, несмотря на все свое влияние, оказался застигнут врасплох.

Внезапно раздался телефонный звонок, резкий и настойчивый в тишине квартиры.

Я напрягся. О конспиративной квартире знали лишь несколько человек: О’Мэлли, Прескотт, Мэдден и Кляйн. Любой звонок в такой час был из разряда экстраординарных.

— Я возьму, — сказал я, поднимаясь и направляясь к телефону в прихожей.

Я поднял трубку.

— Стерлинг слушает.

— Добрый вечер, мистер Стерлинг, — в трубке раздался знакомый голос с легкой хрипотцой. — Надеюсь, я не разбудил вас.

Форбс. Голос, который я меньше всего ожидал услышать. Особенно здесь, в конспиративной квартире, о существовании которой он не должен был знать.

— Мистер Форбс, — я постарался сохранить спокойствие. — Чем обязан удовольствию слышать вас в столь поздний час?

— Просто решил узнать о вашем решении относительно моего предложения, — его тон был почти дружелюбным, будто звонок в тайное убежище конкурента был обычным деловым этикетом. — Полагаю, неделя раздумий подходит к концу.

О’Мэлли появился в дверном проеме с вопросительным взглядом. Я жестом показал ему оставаться на месте.

— Действительно, — я привалился к стене, обдумывая следующие слова. — Должен признаться, мистер Форбс, я впечатлен вашей осведомленностью о моем местонахождении.

Короткий смешок в трубке.

— Нью-Йорк маленький город для тех, кто знает, куда смотреть, мистер Стерлинг. Но вернемся к делу. Пятьдесят тысяч долларов плюс два процента от чистой прибыли проекта в течение пяти лет. Щедрое предложение, не так ли?

— Безусловно, — я взвешивал каждое слово. — И я ценю ваше доверие. Однако…

— Однако вы решили отказаться, — закончил Форбс за меня.

Мгновение в трубке царила тишина. Я почти физически ощущал, как напряжение просачивается сквозь телефонные провода.

— Да, — наконец сказал я. — В данный момент у меня слишком много обязательств перед моей новой компанией. Было бы непрофессионально браться за дополнительные проекты.

— Понимаю, — голос Форбса стал холоднее. — Новая компания, новые возможности. И, конечно, ваша маленькая война с Харрисоном.

Я почувствовал, как внутри все сжалось. Он знал о сегодняшних событиях.

— Всего лишь деловая конкуренция, мистер Форбс.

— Разумеется, — в его голосе проскользнула ирония. — Вы знаете, мистер Стерлинг, я всегда восхищался вашим интеллектом. С самого начала. Даже когда вы тайно ездили в Бостон искать документы вашего отца или встречались с Говардом Милнером, который, к сожалению, столь трагически скончался после вашего визита.

Кровь застыла в моих жилах. Он знал о Бостоне. Знал о Милнере. И упоминание о смерти Милнера звучало отнюдь не как выражение соболезнования.