Книга Оракул с Уолл-стрит 2, страница 50 – Алим Тыналин

— Интересное предложение, — я сохранил нейтральное выражение лица. — В чем конкретно заключались бы мои функции?

— Анализ инвестиционных возможностей, оптимизация финансовых потоков, связь с потенциальными инвесторами, — Форбс перечислял, загибая пальцы. — Особенно важно разработать структуру облигационного займа в пять миллионов, который мы планируем разместить весной следующего года.

Весной 1929-го… За несколько месяцев до краха. Я едва сдержал спокойное выражение лица.

— Это серьезная ответственность, — осторожно заметил я. — И значительная нагрузка, учитывая мои обязательства перед «Харрисон и Партнеры».

— О, я не прошу вас покидать вашу должность, — Форбс улыбнулся. — Наоборот, ваша позиция у Харрисона весьма полезна. Речь о неофициальном консультировании, несколько часов в неделю. За соответствующее вознаграждение, разумеется.

— И какое вознаграждение вы предлагаете? — спросил я, хотя уже знал ответ. Мы уже говорили об этом. Но, может, что-то изменилось?

Да, он уже озвучивал приманку. Я прекрасно помнил сумму вознаграждения.

— Пятьдесят тысяч долларов консультационного гонорара плюс два процента от чистой прибыли проекта в течение первых пяти лет эксплуатации, — ответил Форбс. — При ожидаемой годовой прибыли в два с половиной миллиона это даст вам примерно пятьдесят тысяч ежегодно. Неплохая прибавка к жалованью у Харрисона, не так ли?

Сумма действительно внушительная. С такими деньгами я мог значительно ускорить создание своей финансовой крепости.

— Условия щедрые, — признал я. — Но у меня есть несколько вопросов. Например, кто другие партнеры в проекте?

— В основном европейские инвестиционные дома, — Форбс сделал небрежный жест. — Швейцарские, немецкие, один бельгийский. Плюс небольшая доля для частных инвесторов из нашего круга.

— А Continental Trust? — я посмотрел на Форбса в упор. — Они обычно не афишируют участие в промышленных проектах.

— У них методы работы, — уклончиво ответил Форбс. — Предпочитают влиять через структуры, а не напрямую.

— Как в случае с текстильной фабрикой моего отца? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Легкое напряжение мышц вокруг глаз, едва заметное изменение в позе. Форбс хорош, но не идеален в контроле своих реакций.

— Насколько я помню, ваш отец продал фабрику незадолго до смерти, — произнес он осторожно. — Continental Trust мог быть одним из покупателей, но точно не помню деталей. Это было давно.

Ложь. Отец Стерлинга не продавал фабрику, ее приобрели после его смерти. И Форбс это знал.

— Конечно, — я согласился, делая вид, что принимаю его версию. — Я просто удивлен совпадением. Хотя в финансовых кругах Восточного побережья такие пересечения неизбежны.

Форбс расслабился, решив, что опасный момент миновал.

— Именно так, мистер Стерлинг. Наш мир тесен. И в нем всегда есть место для талантливых молодых людей, особенно с правильными связями.

Он налил себе еще кофе.

— Кстати, о связях. Ваше повышение до личного помощника Роберта Харрисона примечательное достижение. Как вам работается с ним?

— Харрисон выдающийся финансист, у которого можно многому научиться, — ответил я дипломатично. — Особенно в вопросах оценки рисков и построения долгосрочных стратегий.

— Да, Роберт всегда был осторожным игроком, — Форбс усмехнулся, будто вспоминая что-то забавное. — Иногда даже слишком осторожным, что, впрочем, помогло ему пережить панику 1907 года и послевоенную депрессию.