Книга Оракул с Уолл-стрит 2, страница 27 – Алим Тыналин

Он сделал паузу, отпивая кофе.

— Когда станет ясно, чья сторона возьмет верх, тогда и делайте выбор. А до тех пор учитесь, наблюдайте и собирайте информацию.

— Благодарю за откровенность, — я внимательно посмотрел на Прескотта. — Что-то подсказывает мне, что ваше положение в компании тоже непростое.

Он позволил себе тонкую улыбку:

— Я слишком долго в этом бизнесе, чтобы принимать сторону в корпоративных войнах раньше времени. Но я ценю профессионализм и здравый смысл выше политических амбиций.

Наш разговор принял более непринужденный характер. Мы обсудили несколько инвестиционных идей, последние рыночные тенденции и растущий ажиотаж вокруг радиоакций.

— Кстати, об осторожности, — сказал Прескотт, когда мы уже собирались расходиться. — Один из моих старых клиентов, Джеймс Паркер-старший, демонстрирует необычную бдительность в последнее время. Переводит значительные суммы в облигации и золотодобывающие компании, сокращает позиции в промышленных акциях.

— Занятно, — я проявил сдержанный интерес. — Какие-то конкретные опасения?

— Он немногословен, но однажды обронил фразу, что атмосфера напоминает ему дни перед паникой 1907 года. А Паркер не из тех, кто бросается словами. Он правильно предсказал и тот кризис, и послевоенную рецессию 1920 года. Его интуиция стоила мне многих седых волос, но сэкономила его клиентам миллионы.

Эта информация заставила меня задуматься. Прескотт уже говорил про Паркера.

Были ли другие опытные инвесторы, помимо меня, кто чувствовал приближение бури? Возможно, на Уолл-стрит существовала своя когорта «пророков», подобных Паркеру, людей с достаточной интуицией или знаниями, чтобы распознать признаки надвигающегося краха.

— Бывают ли совпадения в таких вещах? — задумчиво спросил я.

— В финансах редко что-то происходит случайно, — ответил Прескотт, расплачиваясь за завтрак. — Когда самые опытные крысы начинают покидать корабль, умный моряк проверяет трюм на наличие течи.

Мы договорились поддерживать регулярный обмен информацией, особенно о любых новых маневрах в противостоянии Харрисона и Паттерсона.

— Одна последняя вещь, — сказал Прескотт, когда мы уже стояли на тротуаре. — Будьте внимательны с записями, которые делаете в новой должности. Любой документ может стать оружием в руках той или иной стороны. Харрисон держит свою группу поддержки среди старших брокеров, Паттерсон — среди операционных управляющих. Секретариат разделен примерно поровну.

— Я запомню, — кивнул я, пожимая его руку.

Когда Прескотт ушел, я позволил себе минуту постоять на улице, обдумывая полученную информацию. Утреннее солнце уже поднялось над зданиями, заливая Нью-Йорк ярким светом, а по тротуарам спешили элегантные дамы и джентльмены в летних нарядах.

Конфликт между Харрисоном и Паттерсоном мог стать для меня как опасностью, так и возможностью. С одной стороны, я рисковал оказаться между двух огней в корпоративной войне.

С другой, эта напряженность создавала идеальные условия для маневрирования, особенно с моими знаниями о будущем крахе.

Информация о том, что Паттерсон собирает компромат на Харрисона, имела потенциальную ценность. Если мое расследование смерти отца Стерлинга выведет меня на конкретные доказательства причастности Харрисона, я мог бы использовать противостояние с Паттерсоном как рычаг давления.