Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 37 – Алим Тыналин

— Облава готовится минут через десять, может раньше, — сказал я. — Трое агентов уже внутри. Их задача — оценить ситуацию и дать сигнал основной группе.

В этот момент к Мэддену подошел невысокий мужчина и что-то шепнул ему на ухо.

— Похоже, вы правы, — кивнул Мэдден. — Мои люди снаружи засекли две полицейские машины без опознавательных знаков за углом. — Он изучал меня с новым интересом. — Как вы их заметили?

— Я анализирую информацию. Это моя профессия, — ответил я. — На Уолл-стрит я ищу шаблоны в финансовых данных. Здесь — в поведении людей.

— Уолл-стрит? — Мэдден слегка приподнял бровь. — Не часто встретишь финансиста, способного распознать полицейскую облаву.

— У каждого свое прошлое, — уклончиво ответил я.

По незаметному сигналу Мэддена клуб начал стремительно преображаться. Оркестр Дюка Эллингтона без заминки переключился с горячего джазового номера «Jungle Nights in Harlem» на торжественные аккорды «The Stars and Stripes Forever» Джона Филипа Сузы, а затем плавно перешел к патриотической «America the Beautiful».

Танцовщицы, только что исполнявшие зажигательный «Black Bottom» в откровенных костюмах из золотых блесток и экзотических перьев, мигом изменились до неузнаваемости. Из-за кулис им передали длинные шифоновые накидки пастельных тонов, скромно прикрывающие оголенные плечи и спины.

Короткие юбки из перьев дополнились спускающимися до щиколоток полупрозрачными юбками из органзы. Яркий макияж и вызывающие позы сменились благопристойными улыбками и грациозными движениями.

Хореография мгновенно превратилась из чувственной и провокационной в строго формальную. Вместо откровенных извивающихся движений бедрами и характерных для джазовой эпохи «шиммеров» танцовщицы выстроились в линию.

Они выполняли плавные, почти балетные па с элементами традиционного американского фольклорного танца. Их руки, только что соблазнительно скользившие по телу, теперь благонравно взмахивали в такт патриотической мелодии.

Осветители синхронно изменили атмосферу. Интимный приглушенный свет с красноватыми и пурпурными оттенками, создававший атмосферу греховной роскоши, сменился ярким, почти дневным освещением. С прожекторов сняли цветные фильтры. Зал залил нейтральный белый свет, безжалостно выхватывающий из темноты каждый угол.

На сцене конферансье в белоснежном костюме в петлице громко объявил о «специальном патриотическом номере, посвященном ветеранам нашей великой страны». Одна из танцовщиц, еще минуту назад изображавшая хищную пантеру в джунглях ритма, теперь держала в руках небольшой американский флаг, с достоинством двигаясь в центре композиции.

Даже немногочисленные музыканты европейского происхождения в оркестре, обычно остававшиеся на заднем плане, теперь вышли вперед. Темнокожие исполнители заняли менее заметные позиции. Еще одна уступка предрассудкам эпохи, призванная создать более «приемлемый» для властей образ.

На столах посетителей исчезли не только спиртные напитки, но и характерные для них бокалы и рюмки. Их заменили чайные сервизы, вазочки с печеньем и безобидные безалкогольные коктейли в высоких стаканах, украшенных ломтиками фруктов и цветными зонтиками.

— Настоящее представление, достойное Бродвея, — тихо заметил я, наблюдая за этим поразительным превращением.