Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 26 – Алим Тыналин

И это только начало. Если использовать позицию в фирме Харрисона для привлечения состоятельных клиентов, которых я смогу предупредить перед самым крахом, можно создать репутацию финансового провидца. Репутацию, которая после 1929 года будет стоить дороже золота.

Я закрыл блокнот и убрал его во внутренний карман. Надо бы все-таки сходить на встречу с журналистом Риверсом в «Черном коте». Прояснить тайну смерти отца Стерлинга. Получить новые козыри в игре против Харрисона.

Я вычислил вероятность успеха своего плана. Семьдесят три целых и восемь десятых процента.

Достаточно высокая, если учесть непредсказуемость человеческого фактора. Но с каждым шагом эта вероятность будет расти.

Наступало время активных действий. Я поправил шляпу и направился к выходу из сквера, мысленно готовясь к вечерней встрече с Риверсом.

«Черный кот» не выглядел как злачное место. На двери скромной лавки по продаже канцелярских товаров на Бликер-стрит висела простая табличка «Закрыто».

Я дважды проверил адрес в записке Риверса, прежде чем постучать условленным образом. Три коротких, паузу, два длинных.

Маленькое окошко в двери на мгновение открылось, и меня изучили чьи-то глаза. Секунда — и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы я смог проскользнуть внутрь.

— Пароль? — буркнул крепкий парень в строгом костюме, неуловимо похожий на боксера в отставке.

— Мы с мистером Риверсом говорили о текстильной фабрике, — ответил я, используя фразу из записки.

Он кивнул и указал на задрапированную шторой дверь в задней части лавки.

— Прямо и вниз по лестнице. Он ждет.

За шторой скрывалась узкая лестница, ведущая в подвал. Музыка и оживленный гул голосов нарастали с каждым шагом. Преодолев последнюю ступеньку, я оказался в совершенно ином мире.

«Черный кот» полностью соответствовал названию. Приглушенный свет, темные деревянные панели на стенах, атмосфера таинственности и опасности. Типичный спикизи — подпольный бар времен Сухого закона.

В воздухе висел плотный дым дорогих сигар, смешанный с ароматом духов и запретного алкоголя. На небольшой сцене джаз-бэнд исполнял популярный шлягер «Ain’t Misbehavin»'.

Хорошо одетые мужчины и элегантные женщины в блестящих платьях с заниженной талией и нитками жемчуга сидели за круглыми столиками. Потягивали коктейли из чайных чашек.

Я заметил Риверса в дальнем углу зала. Мои мысленные представления о журналисте не совпали с действительностью.

Вместо взъерошенного репортера я увидел стройного, элегантного мужчину лет тридцати пяти в безупречном твидовом костюме. Темные волосы аккуратно зачесаны назад. В уголках глаз собрались морщинки от привычки щуриться, разглядывая мир сквозь дымку сигаретного дыма.

— Стерлинг, — он встал, протягивая руку. — Чарльз Риверс, «Herald Tribune». Рад, что вы пришли.

— Сложно было игнорировать такую интригующую записку, — ответил я, пожимая его руку и усаживаясь напротив.

— Бурбон? — он кивнул на пустой стакан передо мной.

— С удовольствием.

Риверс сделал знак официанту, и вскоре передо мной появился стакан с янтарной жидкостью. Я сделал глоток. Настоящий выдержанный бурбон, не та разбавленная бутлегерская дрянь, которую обычно подавали в спикизи.

— Вижу, у вас здесь особые привилегии, — заметил я.

Риверс улыбнулся.

— Владелец ценит хорошую прессу. И умение держать язык за зубами, когда нужно. — Он наклонился ближе. — Но я позвал вас не обсуждать нюансы Сухого закона.