Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 204 – Алим Тыналин

Наши взгляды встретились, и на мгновение между нами возникло нечто большее, чем просто профессиональный интерес. Я почувствовал, как что-то сжимается в груди.

Странное чувство, которое я не испытывал очень давно. Возможно, никогда.

Потом Элизабет вернулась к чаю, но атмосфера между нами изменилась. Стала теплее, доверительнее.

— Знаете, — сказала она после паузы, — у меня есть некоторые материалы, которые могли бы вас заинтересовать. Не для публикации, конечно. Просто… как обмен информацией между заинтересованными сторонами.

Я понимал, что она делает первый шаг к сотрудничеству, и это важный момент. Союз с журналисткой ее калибра мог быть чрезвычайно полезным… и столь же опасным.

— С удовольствием ознакомлюсь, — ответил я. — И, возможно, смогу добавить некоторые детали из своих источников.

Я не уточнял, каких именно источников. Элизабет понимающе кивнула.

— Прекрасно. Возможно, мы могли бы встретиться в пятницу вечером? Я знаю небольшой джаз-клуб в Гринвич-Виллидж, где можно спокойно поговорить.

— «Синяя птица»? — предположил я.

— Вы знаете это место? — она приятно удивилась.

— Бывал пару раз. Хороший джаз, приглушенный свет, дискретные столики. Идеально для обмена информацией.

Элизабет улыбнулась, и в этой улыбке читалось больше, чем просто профессиональный интерес.

— Восемь часов вечера? — предложила она.

— Буду ждать, — ответил я, возвращая улыбку.

Мы допили напитки, обсуждая более нейтральные темы. Последние бродвейские постановки, новый роман Фицджеральда, архитектурные изменения в городе. Затем расплатились и вышли на солнечную Пятую авеню.

— Было приятно встретиться, мистер Стерлинг, — сказала Элизабет, протягивая руку для прощания.

— Взаимно, мисс Кларк, — ответил я, пожимая ее руку чуть дольше, чем требовали приличия.

Мы разошлись в разных направлениях, но я не мог не обернуться, чтобы посмотреть вслед ее удаляющейся фигуре. Элизабет двигалась с той особой грацией, которая приходит от уверенности в себе и своем месте в мире.

По пути в офис я анализировал нашу встречу. Насколько она была случайной? Что именно знает Элизабет о Continental Trust? И главное, могу ли я доверять ей?

С одной стороны, союз с талантливой журналисткой, уже идущей по следу Continental Trust, мог существенно ускорить мое расследование обстоятельств смерти отца Стерлинга. С другой, она слишком проницательна и могла заметить нестыковки в моей истории, необъяснимое знание будущего, странности в поведении.

Но было и еще нечто, что меня беспокоило, причем гораздо сильнее, чем эти рациональные опасения.

Я начал испытывать к Элизабет чувства, выходящие за рамки профессионального партнерства. Ее ум, ее прямота, ее страсть к справедливости, все это находило отклик в той части моей души, которую я считал давно умершей.

В прошлой жизни я относился к женщинам как к временным спутницам или трофеям. Но здесь, в 1928 году, я встретил женщину, которая заставляла меня хотеть быть лучше, чем я есть.

И это опаснее всего. Потому что привязанность означала уязвимость. А я не мог позволить себе уязвимость, когда баланс между моими множественными личностями такой хрупкий, а ставки столь высоки.

И все же, возвращаясь в «Харрисон Партнеры», я ловил себя на мысли, что с нетерпением жду пятницы.