Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 197 – Алим Тыналин

После короткой паузы трубку взял Кляйн. Судя по бодрости в голосе, он не спал, несмотря на поздний час.

— Мистер Смит на связи.

— Прошу прощения за поздний звонок, но обстоятельства требуют быстрых действий, — начал я, переходя к нашему условному языку. — Я изучил образцы ткани, которые вы рекомендовали. Товар высокого качества, особенно три основных рулона. Предлагаю заключить сделку на приобретение пятидесяти ярдов.

Это означало, что я согласен с выбором трех газовых компаний как целей для инвестиций и предлагаю общий объем вложений в полтора миллиона долларов.

— Рад, что качество вас устраивает, — ответил Кляйн. — Однако должен отметить, что интерес к этим тканям растет. Возможно, стоит ускорить решение.

Это предупреждение заставило меня насторожиться.

— Насколько повышен интерес?

— Несколько других оптовиков делали запросы. Ничего конкретного, но наш поставщик отмечает увеличение количества звонков.

Значит, информация о готовящемся поглощении начинала распространяться. Не катастрофа, но тревожный знак.

— Когда ожидается обновление каталога? — спросил я, интересуясь точной датой объявления о поглощении.

— По предварительной информации, в течение пятнадцати-двадцати дней, — ответил Кляйн. — Но я бы рекомендовал завершить сделку в ближайшие десять дней, чтобы гарантировать наличие товара.

— Согласен. Давайте начнем с небольших партий завтра же, постепенно увеличивая объемы к концу недели.

— Разумный подход. И еще одно, — Кляйн сделал паузу. — После последнего инцидента с китайским шелком нам следует быть особенно осторожными с документацией. Предлагаю использовать новую схему отчетности.

Упоминание «китайского шелка» это отсылка к нашей операции с Consolidated Oil и возникшим проблемам с излишним вниманием со стороны Morgan Bank. Кляйн предложил более совершенную систему конспирации.

— Полностью поддерживаю, — согласился я. — Давайте встретимся завтра в «Винченцо» в три часа дня, чтобы обсудить детали лично.

Завтра по нашей шпионской терминологии означало через пять дней, три часа дня следовало увеличивать на пять, то есть, в восемь вечера, а «Винченцо» означало, что место встречи будет уточнено позже, через газетный киоск на углу Парк-Плейс и Бродвея.

— Буду ждать, — коротко ответил Кляйн и повесил трубку.

Я вернулся к столу и посмотрел на разложенные документы. Рельеф газовой промышленности США передо мной как на ладони. Я видел ее прошлое, настоящее и, благодаря моим уникальным знаниям, будущее.

Сейчас, в 1928 году, газовые компании переживали золотой век. Спрос рос, рынок консолидировался, инвесторы выстраивались в очередь.

Но я знал, что этот золотой век скоро закончится. Когда произойдет крах 1929 года, перегруженные долгами конгломераты, подобные UGI, рухнут первыми.

Это знание давало мне огромное преимущество, но также создавало моральную дилемму. Я вкладывал деньги в компанию, зная о ее будущем крахе. Я планировал заработать на кратковременном росте, чтобы затем выйти до катастрофы.

В моей прошлой жизни Алекса Фишера такие размышления не беспокоили бы меня. Но сейчас, после всего пережитого в этом мире, я начинал ощущать вес ответственности, который раньше был мне чужд.

Я покачал головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас не время для философских терзаний. Мне нужно сконцентрироваться на практических деталях операции.