Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 78 – Елена Амеличева

— Отпусти! – прошипела возмущенно и смущенно. – Ты что творишь, тут же Григорио! У постели больного греховодничать вздумал, совсем стыд потерял? – оттолкнула, вернее, попыталась.

— Когда ты рядом, я совсем не соображаю, - хрипло выдохнул супруг, и не думая меня отпускать.

— Заметила, - съязвила со смешком. – Мозг напрочь отключается, можешь только на ни в чем не повинных людей рычать.

— Я извинюсь завтра перед Макинтошем, - пообещал Рэйчэр.

— Отлично. Он своей должностью и репутацией рисковал, чтобы помочь, - укоризненно глянула на чешуйчатого ревнивца, - а получил в итоге вместо благодарности взбешенного дракона, который едва его не порвал в клочья. А теперь отпусти!

— Ни за что!

— А я Альгата позову! – пригрозила шутя. – Отдам тебя в монастырь на хлеб и воду, грехи замаливать. И вообще, не забывай, что ты фиктивный муж.

— Муж фиктивный, а ревную по-настоящему!

— Уж заметила, - усмехнулась. – Все, иди уже домой, ревнивец, не мешай жене работать.

— Уговорила, - со вздохом разжал объятия и тут же, с подозрением прищурившись, уточнил, - а я могу быть уверенным, что ты опять не отправишься на поиски приключений?

— Конечно, нет, - поправила одеяло на Григорио, который выглядел ощутимо лучше. – Про покой для мужа в нашем брачном договоре нет ни слова.

— Ну да, там только про фикус, козявки, румяна, которые нельзя есть и…

— Иди, - перебила, открыв дверь.

— Возвращайся быстрее, - шепнул с улыбкой. – Я безумно соскучился, - лукаво улыбнулся и уточнил, перед тем как выйти в коридор, - по твоим булочкам!

— Наглое чешуйчатое! – покраснев, закрыла дверь и тут же забралась под плед.

Надо хоть немного поспать, или меня саму придется лечить.

Едва открыв глаза, я тут же встретилась глазами с Палау.

— Давно вы проснулись? – подошла к нему.

— Пробудился давно, тебя не хотел будить. Ты так забавно подхрапывала.

— Еще чего, я не храплю! – возмутилась для вида. - Как себя чувствуете?

— Хорошо.

Лоб не горячий, щеки розовые. Противоядие помогло. Что возвращает нас все к той же проблеме.

— Григорио, вас отравили, - тихо сказала, поведав ему правду о хлебе и зернышках в нем.

— Алина, это невозможно, - спокойно ответил епископ. – Я ел то же самое, что и остальные братья.

— Но недуг скосил только вас. Думаете, случайно?

— Пути господни неисповедимы.

— Про дьявола можно сказать тоже самое, - веско обронила я, присев на край постели.

— Твоя мама говорила те же слова, - мужчина улыбнулся.

— Кстати, когда вы бредили, то беседовали с ней.

— Что сказал? – насторожился тут же.

— К сожалению, ничего понятного, - призналась с неохотой. - Но не считаете, что теперь, после того, как я спасла вам жизнь, вы обязаны рассказать правду о том, что случилось с моей матушкой?

Да, нагло, но как иначе с ним, таким упертым?

— Прости, дитя, не могу.

— Но почему? – соскочила с постели и заходила по комнате.

— Меня связывает по рукам и ногам тайна исповеди, - епископ вздохнул. – И я уже говорил тебе, что не стоит в это лезть. Некоторые тайны могут стоить жизни.

— А некоторые тайны жить попросту не дают! – в сердцах выкрикнула я, с обидой глядя на него.

— Прости, Алина, - он был непоколебим.

Но черта с два я смирюсь, не дождетесь!

— Боевая девчушка, - Григорио улыбнулся. – Открой-ка ящичек вон тот в столе, - указал на него.