Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 121 – Елена Амеличева

— Откуда?! – потрясенно ахнул церковник.

— Так ведьма же, сами говорили. Ну, облегчите свою душу хоть немного, говорите.

— Нечего особо говорить, - он жадно посмотрел на стеклянную колбу, в которую я добавляла настойки. – Убрали твою мать, так как слишком много знала. Племяш королевы лично удавил ее. – Гад ухмыльнулся, он явно с радостью это высказал.

Я так сжала емкость, что она треснула, и содержимое хлынуло под ноги.

— Потом убивец этот на исповедь сходил к твоему обожаемому Палау, - продолжал мерзавец. – Покаялся.

— Но тот грехи не отпустил и за это оказался сослан из столицы к нам в Лаверн? – предположила едва слышно, достав новую колбу из чемодана.

— Принципиальный он, - кивнул Альгат. – Потому и сидит тут, хотя мог такую карьеру сделать, все бы от зависти подохли!

— Вы сами-то как тут очутились, в изгнании? – покосилась на него.

— Тоже из-за твоей матушки, - признался он, корчась от болей в животе. – Письма в те дни пропали из будуара королевы. Обнаружили уже после того, как твою мать отправили в ад. Поняли, что она украла. Думала, видать, что страховкой это ее будет, что не убьют тогда. Но прогадала, стерва.

Я сжала зубы, так хотелось отвесить ему тумака! Но сдержалась. Вместо этого спросила:

— Что за письма?

— Переписка королевы с отцом того ребенка. Важные бумаги, очень. Ибо батюшка того бастарда далеко не самый простой человек!

И тут интрига. Я закончила мешать микстуру.

— Велели мне найти ту переписку. Но она как сквозь землю провалилась! – мерзавец сжал кулаки. – Кроме как на твою матушку, думать не на кого было. Но куда она бумаги те злополучные дела – до сих пор тайна! И ведь не выпускали ее из будуара никуда. Нужду и то в горшок справляла. Еду приносили-уносили. Но писем и след простыл! За то меня и турнули сюда!

Вот, значит, как. Я подошла к зловонному «свищеннику» и протянула лекарства.

— Фу, воняет, - начал привередничать.

— Не больше, чем от вас, - парировала, не став жалеть – не заслужил. – Пейте.

— Отрава, поди, - прищурился, пытливо вглядываясь в мое лицо.

— Пейте, - устало вздохнула, - хватит привередничать, не маленький.

Он сам по себе яд, а не человек, такого и мышьяком не возьмешь, хоть килограмм ему скорми!

— Все этот служка виноват, гаденыш! – прошипел злобно.

— О чем вы? Сами воду выпили, а теперь виноватых ищете?

— За дурака меня держишь? – фыркнул он. – Велено было мальчишке тому ковшик с водой хорошей на берегу в травке припрятать. Зачерпнуть, стало быть, один, а подать мне другой. Его я и должен был выпить. Стал бы я водой из речки на самом-то деле травиться!

— Хитропопых никто не любит, - пробормотала со смешком. – Принимайте уже лекарство, хватит на него любоваться!

Альгат попробовал микстуру, скривился.

— Пейте, коли жить хотите! – повысила голос.

Бурча, послушался, влил ее в себя и спросил:

— Теперь что?

— Будем ждать, когда за вами явятся, - съехидничала с удовольствием и уселась в кресло у раскрытого окна.

— Кто? – попался гнус.

— Как кто? – усмехнулась. – Ангел Смерти, разумеется!

Ночью меня разбудил хрип. Подскочила к кровати священника, вгляделась в багровое лицо, покрытое кровоточащими язвами.

— От…раааа…вила! – выплюнул он, пытаясь схватить меня. – Вееедь…ма!

Я сдернула одеяло и ахнула, увидев такие же раны на ногах. Я знала, что это. Мерзавца, и правда, отравили! И мне ничего с этим не сделать. Противоядия не существует! Неудачной получилась шутка про Ангела Смерти, признаю.