Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 108 – Елена Амеличева

— Как же?.. – зло прищурился. – Не вы ли говорили своим соседкам, что обвиняемая, - он взял в руки кипу мятых листов и начал зачитывать вслух, - точно ведьма. Мужа она своего приворожила. По ночам ритуалы пакостные делает, поклоняется лукавому, с чертями голая пляшет – и вы утверждали, что лично эту бесовщину видали! Правда это?

— Что говорила – правда, - женщина кивнула. – Но не от большого ума я это делала. Враждовали мы, потому и несла околесицу. Насочиняла сплетен, а дурехи те и рады были сплетни распространять. Вот и все. На самом деле ничего такого не бывало.

О как! Я удивленно посмотрела на нее. Честно, вот уж от кого, но от нее не ожидала! Увидев, как соседушка входит в зал, приготовилась к ушатам помоев, которые та сейчас с удовольствием на меня выльет. А вышло совсем по-другому. За что ей сердечное спасибо!

— Вы… вы… врете! – выпалил Альгат, не зная, что еще сказать, видимо.

— Протестую! – тут же подскочил Бобби.

— Господин обвинитель! – судья стукнул молоточком. – Предупреждение!

— Подскажите-ка, мадам Лорье, - мой враг явно сумел взять себя в руки и, посовещавшись с помощниками, продолжил. – Не потому ли вы так резко изменили показания, что ваши дочери теперь живут у леди Тагерт-Хойт? – коварно улыбнулся и изобразил сочувствие. - Может, вы боитесь, что она причинит вашим ангелочкам вред?

— Вовсе нет! – женщина зло на него глянула. – Алина приютила их, когда меня в больницу забрали. Всем остальным и дела до них не было, даже брат мой родной девчонок на произвол судьбы бросил, наплевал на племяшек! А она приютила, хоть нас с ней иначе как заклятыми подругами и не обозвать!

— Так вы из благодарности выгораживаете ведьму! – взвыл Альгат.

— Вовсе нет! – мадам Лорье шмякнула кулаком по кафедре, за которой стояла. – Просто побывала я на грани жизни и смерти и многое поняла! И вам бы не помешало, пакостник вы богопротивный!

— За…замолчите! – побагровев, прокричал он. – Или будете наказаны!

— Тебе наказания бояться надобно, а не мне, - усмехнувшись, женщина пожала плечами. – Или думаешь, вечный ты? Не боишься гнева Господа? А зря, скоро предстанешь пред ликом его! Видала я тебя в списках, когда у врат в царствие его стояла! Скоро явишься! Что тогда скажешь в свое оправдание Всевышнему, а?

— Удалить свидетеля из зала! – Альгат подскочил к ней и, схватив за руку, поволок к выходу.

Зал взбесился, зашумел, напоминая море, накрытое бурей.

— Не трогай мамку! – Мари и Анна повскакивали с мест и, визжа, как маленькие исчадия ада, понеслись на священника.

Тот попятился, позабыв про то, что хотел вытащить прочь неугодную свидетельницу, потом прищипнул рясу, как барышня бальное платье, и помчался по залу, со всех ног удирая от наших «ангелочков».

— Куда собрался? – народ сомкнул ряды, когда епископ попытался нырнуть в толпу, чтобы там спрятаться от юных разъяренных фурий. – Иди-ка отрабатывай медяки, что твои молодчики у нас выморщили, отче, весели людей!

— Пр-рокляну! – дрожащим голосом визгливо выкрикнул он.

— Так коли проклянешь, то ведьмой ж признают тебя, батюшка, - ласково укорил его рыжий детина и, осторожно развернув спиной к себе, легким пиночком чуть ниже талии отправил того в объятия радостно вопящих девчонок.

Молоточек судьи будто взбесился, но это не помешало Мари и Анне отплатить священнику, обидевшему маму нашей лихой чумы. Досталось тому сполна, «ангелочки» не склонны были проявлять смирение и жалость. Когда вмешалась охрана, выдворив драчливое и говорливое семейство из зала, порядком побитый обвинитель напоминал кота, попавшего в центр грызущейся своры бродячих собак. Порванная местами сутана, царапины на щеках и наливающийся фиолетовым фингал под глазом весьма меня порадовали, должна признать.