Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 100 – Елена Амеличева

— Давай, прочищай глотку, - девушка с силой ударила меня по спине, да так, что чуть в костер не отправила, жариться вторым блюдом к ужину. – Ишь чего удумала! Некому тут тебя лечить, коли ты сама лекарка и есть! Сгинешь, а с меня спросят, что не спасла!

— Почему с тебя? – прохрипела, глотнув чаю и не став пенять ей, упомянув, что по спине в этом случае бить нельзя, или еще глубже проскочит то, чем подавилась.

— Так ты ж моя спасительница. Стал быть, должок имеется. А про Церона слушай. Мать наша с ним была, э-э, если покрасивше, то девицей нетяжелого поведения в притоне, он там вырос, потому и ненавидит женщин люто.

Теперь ясно.

— Как мальцом стал, так сбежать сподобился, я махонькая тогда еще была, - продолжила рассказ девушка. - Мамка с папкой моим снюхалась, он ее и вытащил из всего этого. Жили душа в душу, еще троих настрогали потом. А братишка дослужился до самого духовника королевы и нос от нас воротил, будто и знать не знает.

— Очень похоже на Альгата, - я кивнула.

— Сочинил себе сказочку, что все родные мертвые у него, сиротинушка он. Но с того поста сладкого поперли его. Не знаю, чем уж не угодил братец королеве, но прогнала она его, в Лаверн назначила, помощником епископа. Рожу он тогда кривил так, будто родные места ему дышать мешали. Вот так-то.

Она помолчала, потом добавила:

— Я когда девчонкой совсем была, глупость сотворила – пошла к нему, все же брат. Мне ничего не надо было, честно. А он, как доложили ему, что Антуанетта явилась, разорался так, что весь дом его роскошный прыгал, будто вша какая на сковороде раскаленной отплясывала! – она покачала головой. – Прогнал меня, велел слугам отлупить. Домой сплошным синяком пришла, нескольких зубьев не досчиталась. Теперь подальше от него держусь, дешевле выйдет.

— Так тебя Антуанеттой зовут? – постаралась отвлечь ее, ведь от моего взгляда не ускользнула боль в глазах девушки.

— Только мама, - улыбнулась. – Остальные Дрыськой кличут. Ну, или Нетти.

— Тогда и я буду тебя Нетти звать, не возражаешь?

— Буду рада.

— Вот и отлично, друзья мне не помешают. А то за последний год столько всего стряслось, что даже многовато для одной. Смерть отца, фиктивный брак, - нежно просияла, - но он настоящим стал, таверна, лЕкарство, наводнение. Недавно даже убить пытались на набережной, но муж спас, губитель душ в речку от него сиганул.

— Нападение на набережной? – вдруг переспросила Нетти, посерьезнев.

— Да, ночью на меня кто-то напал, но отбилась, да и муж вовремя подоспел, а что? – я посмотрела в лицо Антуанетты-Дрыськи.

— Видишь ли, в курсАх я об том, - пробормотала она. – Папаня-то мой, - замялась, отвела глаза, - ну, главный по темным делам Лаверна, короче. Уж не суди строго, лекарка, но все губители под ним ходят. Так что про то дело на набережной слыхала я.

Да уж, мир тесен.

— Нашумевшее, так сказать, событие получилось для наших узких кругов.

Вот так, не зная, становишься сплетней.

— На то дело парня одного отрядили, Головастиком мы его кличем. Опростоволосился он, знатных люлей потом от батьки моего получил, - девушка усмехнулась. – А выходит, Господа надо благодарить, что душегубу не свезло тогда. Ну, да все к лучшему, что делается или не делается.

Она встала, подошла к двери и позвала солдата.