Книга Очешуеть! Я - жена дракона?!, страница 68 – Елена Амеличева

— Твой гаденыш в меня камнем запулил! – возмутилась старая цыганка с седыми космами до талии, потирая поясницу.

— А нечего было в мой бок ножом тыкать! – не осталась в долгу я. – Скажите спасибо, что не в голову целился, он все-таки хороший мальчик! А ведь мог и…

У меня самой голова взорвалась болью, будто кто-то, не такой добрый, как Итан, приложил меня по затылку каменюкой.

В глазах потемнело. Я рухнула на колени и следом упала на спину.

— Поспи чуток, говорливая, - донесся до слуха голос старой цыганки. – И сама отдохнешь, и мы от тебя отдохнем!

— Цьмоки-цьмоки, графинюшка! – ехидным шепотком заползли в уши слова Сабины.

Последней моей мыслью стало понимание, что мне сильно влетит от Рэйнара – если я, конечно, выживу.

Глава 14 Мой дракон

— Северина! – меня кто-то начал трясти.

Или продолжил, черт его знает.

— Северина! Очнитесь!

Как же голова болит! Ощущение, что она стала переспелым арбузом, который соскочил с телеги поставщиков, ударился оземь и тут же раскололся на несколько частей.

— Северина, ну пожалуйста! – чуть не плачет.

А голос, кажется, Итана…

Что?! Он-то что здесь делает, ведь домой отправила этого малолетнего чешуйчатого хулигана?!

С трудом открыла глаза. То самый случай, когда подходит выражение «продрать зенки». Зашипела от боли, когда в них тут же укусило солнце. Вот ведь зловреднючее светило, будто специально дожидалось шанса пакость сделать!

— Ты почему не дома? – прошептала, прищурившись и сквозь узенькие щелочки посмотрев на Итана.

Попыталась гневно, но это оказалось чертовски сложно.

— Я кучера привел, - будто это все объясняло, сказал мальчик.

Его губы задрожали, по чумазым щекам потекли слезы, прокладывая себе чистые дорожки.

— Ну чего ты? Все хорошо, - протянула руки и обняла дракончика.

Молодец, Северина! Теперь младший Рэйдэн еще и рыдает по твоей милости! Ладно, будем считать, что за это мне уже досталось.

— Встать сможете, миледи? – спросил кучер, присев рядом на корточки.

Судя по его озадаченному виду, бедняге кажется, наверное, что это все сон. Графиня, малость покоцанная, в одежке цыганки валяется на заднем дворе. Юный граф в обносках оборванца ревет в голос – вон, уже народ стягивается, чтобы поглазеть, что произошло. Чувствую, вечером у слуг будет обширная пища для сплетен!

— Встать? – я приподнялась на локтях.

Головушка тут же мстительно шарахнула изнутри новым взрывом боли. Очччешшшшшуеть!!!

Шипя себе под нос ругательства, я все-таки встала – с помощью Итана. Оперлась на моего верного помощника, которого нельзя было впутывать во все эти неприятности, и похромала вслед за кучером.

Народ смотрел на нас во все глаза. Их можно было понять – любую часть тела даю на отсечение, они никогда не видели, чтобы побитую цыганку и маленького оборвыша забирала после насыщенного трудового дня роскошная карета с золотыми вензелями на дверцах!

Согнав с нее мальчишек, которые облепили наше средство передвижения и порядком нервировали лошадей, кучер открыл передо мной дверь и подал руку. «Зрители» перестали дышать, наблюдая за тем, как я, охая и ругаясь, залезла внутрь, плюхнулась – что было зря, потому как больно, на сидение, и громко выругалась.

— Ты этого не слышал! – с запозданием спохватилась, переведя взгляд на Итана, занявшего скамью напротив.