Книга Только не дракон! или Невеста, ни с места!, страница 96 – Елена Амеличева

— О! – отец оборотня замер, хлопая глазами.

— Леди Монахан, это мой отец, Джон Малкольм. Прими наши официальные извинения, Дэйна, - его сын отвесил церемонный поклон. – Характер моего отца в силу преклонного возраста оставляет желать лучшего. Хотя он и раньше был, э-э, немного несдержан.

— Хватит словесные кружева плести, - пробурчал старший Малкольм. – Прошу прощения, леди. Наши семейные проблемы вынудили меня дать волю гневу. Извините мои оскорбления. Отойдем, поговорить надо, - процедил он, обращаясь уже к отпрыску.

Схватив того под локоть, уволок к окну и вскоре снова перешел почти что на крик, подскакивая на месте, как вскипевший чайник.

— …чего притащил-то ее сюда? Сдурел совсем? – донеслось до моего слуха. - Решил отца со свету сжить? Все же знают, что Тайный сыск цапнул Ардара! Но свою репутацию тебе плевать, охламон, так хоть об отце подумай!

Гарви что-то ответил, и лицо отца вытянулось.

— Ты не посмеешь, гаденыш! – крикнул он, сжав кулаки.

— Посмею! – тоже повысил голос парень.

— Отродье клана Дербентов! – выплюнул отец.

— А маму мою оставь в покое! – прорычал Гарви. – При жизни она не видала от тебя доброго слова, так хоть после смерти уважай ее память, понял?!

— Да понял, понял, - старший Малкольм вздохнул. – Идем уже, леди ждет.

Они вернулись ко мне.

— Проходите в кабинет, леди Монахан, - пробурчал отец Гарви. – Обговорим дела.

— Итак, что вы от меня хотите? – в лоб спросил старший Малкольм, когда тяжелая дверь закрылась за нами.

— Вы такой приветливый, батюшка, воспитанный, - пропел Гарви. – Напитки предложили, здоровьем поинтересовались.

— Ты мне тут не язви! По делу говори, - старый оборотень сложил руки на груди.

— Нам нужна информация по делу Ричарда, - ответил ему сын. – Все, что только можно. Нам не говорят вообще ничего. И не пустили к нему ни невесту, ни дочь.

— Может, тебе еще и луну с неба подарить? – съехидничал крикливый старикан. – В коробочке красивой, с бантиком да бусинами?

— Ты Королевский судья, тебе добыть данные будет несложно.

— А что мне за резон задом-то своим рисковать? Об этом подумал, сыночек? – глаза сверкнули яростью. – Решил, что размяк отец-то, да? Можно припереться, как ни в чем ни бывало, будто не наговорил ты мне тогда с три телеги дерзостей, оскорблений да обвинений, и все, размякнет батюшка, ведь старый мякиш уже, не соображает?

— Отец…

— О как! – пуще прежнего раздухарился старик. - Отец, видите ли! А не ты ли, позоря меня на всю улицу, орал, что не отец я тебе более? Клялся, что и к дому отчему не подойдешь никогда, даже ежели помирать с голода будешь? Что клан родной тебе противен, что все мы мерзавцы, гады и прокляты должны быть?

— И не подошел бы! – свистящий шепот сорвался с губ побледневшего Гарви. – Потому что никогда не забуду, что клан сделал с Миленой! Вы погубили мою сестру, она из-за вас погибла! И нет вам за то прощения во веки вечные!

— Сама она судьбу свою выбрала! – грохнул судья. – Сбежала с сыном врага, да еще и ублюдка от него нагуляв! Ей нет прощения, я все сделал, как честь клана велела!

— Клан тебе дороже дочери был?!

— Да! – рявкнул отец. – Ибо честь превыше всего для оборотня! Честь и клан – на том стоял и стоять буду!

— Стой, сколько хочешь, - прошептал Гарви. – И лежи - только один - на смертном одре. Клану на тебя наплевать будет. А дети… Одну ты со свету сжил, а я и хоронить тебя не приду!