Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 87 – Елена Амеличева

Но когда его нет рядом, мир кажется оглушающе громким, жарким, назойливо требующим внимания к себе, как избалованный ребенок. Это душит, угнетает и раздражает. Внимание распыляется, чувства обостряются до такой степени, что ранят, все как-то слишком.

Сейчас было также. Я вернулась в комнату, села на кровать и сразу захотела закрыть глаза и зажать уши. Из окна на меня дул горячий воздух, словно кто-то включил на полную мощность горячий обдув у гигантского фена. Кожа горела, даже прикосновение одежды ей было противно. Ошалевшие от жары насекомыши – уж не знаю, цикады это, сверчки или кузнечики – орали что есть мочи, словно вымаливали у небес пощаду из последних сил. В довершение всего в мозг раскаленным ржавым гвоздем впился стук в дверь.

— Данила? – удивилась я, увидев Охотника на пороге.

— Надо поговорить.

— Проходи. – Я посторонилась, пропуская его в комнату. – Что случилось?

— Сегодня особенно жарко, да? – сказал он, сев в кресло напротив кровати.

— Да уж. Чувствую себя кексом в духовке. – Я встала у окна, глядя, как уходят краски, стираемые ластиком сумерек. Словно вечер, как заботливый любовник, знает, что ночь не любит яркость, ей по душе полутона, загадочность и флер искуса.

Звук вертолетных лопастей отвлек меня от романтических размышлений. Я проводила вертолет взглядом и, когда проблесковые маячки перестали вспыхивать на темнеющем небе как взывающие о помощи звездочки, спросила у Данилы:

— Куда собрался твой отец? Это ведь он улетел?

— В Петербург. Завтра вернется. – Кресло скрипнуло, и я почувствовала, как Охотник встал сзади. – Так что у нас лишь один день, чтобы все исправить.

— О чем ты? – спросила я, но узнать ответ не удалось.

Его руки обхватили мои плечи, резкий запах ударил в нос, вызвав приступ тошноты, в глазах потемнело.

Пробуждение было донельзя противным. Слабость в теле не давала даже открыть глаза. В животе мерзким комком свернулась тупая боль. Лица осторожно касались чьи-то ладони. На мгновение показалось, что я вновь прихожу в себя после того, как Горан спас меня на скале, а руки сиделки накладывают крем на мои порезы и синяки.

— Нюргюль… – Прохрипела я, с трудом раскрыв сухие губы.

— Все хорошо.

Мужской голос.

Глаза пришлось заставлять открыться силой.

— Данила? – сфокусироваться удалось не сразу. – Что произошло?

— Отдыхай.

— Что?.. – я попыталась приподняться, но не смогла. – Какого лешего происходит?

— Главное, ты в безопасности.

Это сон? Ощущения похожие. Вокруг темно. Рядом какой-то светильник, но его хилого тусклого света хватает только на то, чтобы отвоевать у темноты крохотный пятачок пространства. Лежу на чем-то довольно жестком. Все плывет.

Я пошевелилась и обнаружила, что тело плотно перехватывают широкие ленты ремней – на щиколотках, коленях, бедрах, талии. К последним привязаны мои руки.

— Данила, что ты творишь?!

— Спасаю тебе жизнь. – Он подошел ко мне и сел на край кровати, или на чем там я лежала.

— Ты охренел?! Немедленно развяжи!

— Не сейчас. Утром, когда все закончится.

— Что закончится? Ты в своем уме?

— Не в своем – с момента встречи с тобой. – Мужчина усмехнулся. – А ты меня даже не замечаешь. Чем он так тебя зацепил, скажи?

— Прекрати.

— Именно это мне постоянно хочется тебе сказать. – Охотник погладил мое бедро. – Прекрати все ему прощать, так смотреть на него, тосковать по нему, желать его, сиять рядом с ним! Думаешь, сегодня, в кафе, я не понял, что ты спала с этим упырем? – он горько усмехнулся. – Саяна, ты была как сытая, довольная кошка! Светилась изнутри! Любой бы понял, чем ты только что занималась! Неужели этот упырь так хорош?