Книга Ангел Жизни, страница 139 – Елена Амеличева

— Ты всегда ставишь меня в тупик, любовь моя. – Он озадаченно нахмурился.

— Правильный семиугольник нельзя построить с помощью циркуля и линейки. – С умным видом пояснила мисс Хайд. – Теорема Гаусса – Ванцеля.

— А иногда и пугаешь. – Пробормотал санклит.

— Это мы с Сеней новую привычку завели: на ночь глядя грызть вкусняшки и смотреть умные передачи. – Сжалилась я.

— Незаметно что-то эффекта.

— В каком смысле?

— Прости! – спохватился хорват. – Эффекта от вкусняшек на ночь имел в виду!

— Сделаю вид, что верю.

— Честно!

— Так что не удивляйся, если услышишь от моего братишки перлы в стиле «Пытки запрещены Женевской конвеКцией!».

— У вас весело было, да? – простонал он, расхохотавшись.

— Да уж! – пробормотала я, вспомнив Данилу, Алекса и Савву.

— А кто пытал Арсения? – спохватился Горан.

— Я. – Честно призналась мисс Хайд.

— Тааак. Подробности?

— Разбудила его утром и потащила на речку. Он стонал «грехи мои тяжкие» – зря Савва на Новый год Гайдая включал, ругался, кряхтел и угрожал Женевской конвекцией своей любимой. Твое любопытство утолено, ревнивое чудище?

— Вполне. – Мужчина довольно кивнул. – Но «грехи мои тяжкие» – это из Высоцкого, не только из фильма Гайдая.

— Знаю. Но где Арсений, и где Высоцкий, сам подумай.

— И то верно. – Горан нежно улыбнулся, потом посерьезнел и тихо спросил, – родная, ты позволишь просто быть рядом с тобой? Мне больше ничего не нужно!

— Тебе этого хватит?

— Да, жизнь моя!

— А если мне этого мало?

— Правда?.. – глаза санклита полыхнули. Я промолчала. – Тогда все исправлю! – прошептал Драган. – Горы сверну, но добьюсь, чтобы стало, как раньше! Мне бы только знать, что есть шанс на…

— Ш-ш-ш, – моя рука легла на горячие губы. – Рано. – Я вновь обняла его. – В душе такой хаос! Пусть все идет своим чередом.

— Как скажешь, любимая! – он зарылся лицом в мои волосы. – Твое слово – закон, родная! Так хорошо рядом с тобой, если бы ты знала!

— Я знаю, что тебя любила та Саяна, остатки которой стали частью меня. Я почти сумела изжить это ненавистное чувство.

— Почти?

— О, поверь, я расправлялась с ним так безжалостно, что сама пугалась себя! Но оно оказалось таким живучим! И основной подвох был даже не в этом. Пока я убивала в себе одну любовь к тебе, в моем сердце проросла другая. Пустила корни, расцвела буйным цветом и одурманила ароматом своих цветов.

— К Алексу?

— Если бы! Это было бы хотя бы логично. Но ни фига подобного, как говорит Сеня. Я новая тоже умудрилась влюбиться в тебя, Горан! И опять без памяти, как девчонка!

— Правда?.. – его голос задрожал.

— Да. Это застало меня врасплох, уж поверь! До сих пор не понимаю, как такое случилось.

— Поэтому ты вернулась в Стамбул, жизнь моя?

— Да. Хотела удостовериться, что этот ужас – не плод моего воображения.

— И что ты поняла?

— Ты – вирус, Драган! От тебя излечиться нельзя! – я с горечью развела руками. – Ты как могила – если уж попала в нее, все, навсегда. Что теперь делать, не представляю даже приблизительно! Я люблю тебя. И в то же время не могу находиться с тобой рядом. Это ловушка!

— Родная моя! – потрясенно прошептал он.

— Не только я – твоя Кара Господа, но и ты – моя, Горан. Это тебе в голову не приходило?

— Ты не кара, – с нежностью возразил Драган. – Ты – благословение, любимая!