Книга Карающая длань, страница 107 – Елена Амеличева

А до этого единственной броней от колких безжалостных насмешек, равнодушных, или что еще хуже, жалостливых взглядов, были сарказм и такой характерец, что вкупе с отменным чувством юмора они не раз заставляли обидчиков уползать с поля брани скуля и поджав хвост.

Сейчас ее никто не смел задирать, но на память от тех нелегких времен остались всегда плотно сжатые губы, изрезанные морщинами, и горделивая осанка человека, который всегда готов к ударам судьбы.

Выбором одежды Боевая бабуля, очевидно, привыкла не заморачиваться – синяя майка подчеркивала обвисшие высохшие груди, голубые джинсы плохо сидели на выступающих костях таза, обутые в простые шлепки ноги выставляли напоказ распухшие артритные суставы. Седые волосы, начавшие редеть, были собраны в простой куцый хвостик. Единственное украшение – жемчужные серьги – подозреваю, подарок на свадьбу от мужа – тихого, работящего молчуна.

Но мне она понравилась – прямотой, что транслировалась в жизнь всем ее обликом, и задором, который, казалось, проступал наружу обкидавшими всю ее кожу забавными веснушками. Такие люди не строят козней за твоей спиной, говорят, что думают, в глаза, и за всей этой броней они очень ранимые и добрые, любящие и верные.

Я перевела взгляд на вторую, более молодую и красивую, и мысленно хмыкнула – чтобы быть такой худой, нужно блевать не после еды, а вместо! Эта будет лучезарно улыбаться, пока сыплет вам в кофе мышьяк, обязательно заботливо перемешает все изящной серебряной ложечкой из фамильного сервиза и продолжит преданно смотреть жертве прямо в глаза, пока та не выпьет последнюю каплю отравы. А потом отойдет подальше, чтобы кровавая рвота не запачкала ее одежду от ведущих модельеров.

Она была из числа женщин, которым совершенно не идет блонд. У них теряются глаза и рот, лицо кажется красным, будто их только что застукали за сексом с другом сына, или забыли вытащить из солярия. Но они упорно красятся в блондинок из одним им ведомых соображений.

Губы вождя краснокожих, узкие настолько, что видно было лишь тонкую полоску алой помады, могли поспорить по степени сжатости со ртом свекрови. Сапфировый шелк дорогущего, как и туфли с сумочкой в тон, платья покачивался вокруг ее бедер, как океанские глубины. Видно было, что над идеальным лицом немало пота и слез пролил лучший пластический мясник. Взгляд, что мог порезать в пыль даже коварно блестевшие в изящных ушках бриллианты, сочился ядом.

Кстати, о змеях – на указательных пальцах левой руки обеих – и Боевой бабули, и Гюрзы–невестки, красовались идентичные массивные золотые кольца в виде уробороса – змея, кусающего себя за хвост, с огромным рубиновым глазом в центре.

Хм, это интересно. Где-то уже видела похожее. Надо запомнить и подумать об этом на досуге. Хотя в ближайшее время его ожидать не приходится. Так, хватит глазеть, пора знакомиться. Я сделала шаг навстречу женщинам, но младшая из них меня опередила.

— Какие очаровательные малыши! – сладеньким голосом пропела она, направившись к Сене, что стоял с колыбелью в руках.

Ага, щаз! Мисс Хайд с одобрением пронаблюдала, как санклит зашипел, словно тысяча разъяренных чертей, и, переместив переносную люльку за спину, оскалился, рыча, в сторону «доброй тети». Ай, молодца!

Побледнев, та отступила ко мне поближе, и моей вздорной половине стоило большого труда сдержаться и тоже не зарычать на нее. Боюсь, такая шутка свела бы на нет все попытки наладить дипломатический контакт! Драган подавил смешок, уткнувшись лицом в мои волосы. А вот Боевая бабуля миндальничать не стала и захохотала, как стая бешеных гиен, запрокинув голову и шлепая себя по ляжкам.