Книга Преисподняя, страница 154 – Елена Амеличева

Он снова начинает резать липкие нити, оглядываясь на приближающегося короткими перебежками монстра. Не успеть.

— Освободи себя! – шепчу я. – Пожалуйста! Моя участь уже решена. Не паук, так Люцифер – все равно не жить!

— Нет! – его руки дрожат.

— Послушай же! Он никогда не отпустит меня! Будет пытать, чтобы узнать, где камни! Умоляю! – я вцепляюсь в его ладони. – Нам не быть вместе! Ты должен уйти!

— И как мне без тебя жить? – тихо шепчет он.

— Ради меня, пожалуйста! – глядя в глаза, полные слез, я осторожно вынимаю жвало из его ладони и рублю, режу, рву паутину, чтобы освободить его руку. Наконец–то!

Но в тот момент, когда у меня получается, он выхватывает у меня жвало, резко разворачивается и с силой наносит удар по пауку, подбежавшему к нам. Тот отскакивает с диким шипением, но на передних лапах остаются глубокие раны. Черная кровь разбрызгивается вокруг упругими струйками.

Мой любимый вновь поворачивается ко мне, заносит руку, чтобы продолжить резать сеть, но паучья лапа с размаху бьет о его запястью, и жвало улетает прочь. Мы встречаемся глазами. Вот и все. Оба это понимаем.

— Прости меня. – Шепчет он, накрыв меня своим телом.

— И ты меня. – Отвечаю едва слышно и замираю, когда жало паука пронзает нас насквозь.

— В других жизнях, да? – с трудом подняв голову, он заглядывает в мои глаза. Изо рта течет кровь.

— Да. – Отвечаю я. – Найди меня.

— Найду! – его тело вздрагивает в агонии. Последний выдох опаляет мою шею.

— Иду за тобой, любимый. – Теперь моя очередь догонять его.

— Неееет! – мощный рев доносится как сквозь толщу воды. Глаза открываются с трудом. Люцифер. Его и паутина не берет. Хотя, он и есть главный Паук. Вынимает клинок – тоже из жвал паука. Достает меня из–под тела того, кого я любила, люблю и всегда буду любить, прижимает к себе. – Что ты натворила!..

— Это ты убил меня. – Уже почти не вижу его, все медленно темнеет, вот и хорошо – не его лицо будет последним, что увижу. – Просчитался, Люцифер. Тебе никогда не узнать, где камни…

— Я верну тебя, клянусь! – рычит он, стискивая тело, из которого я уже ухожу.

— Ты в стольком мне клялся… – едва слышно выдыхаю я. – Уже не верю – у демона лживый язык! – все, сил больше нет, пора уходить. Главное, самоцветы он никогда не получит!

— А–ах! – госпожа Ангел вынырнула из воспоминаний Касикандриэры и обнаружила, что по лицу текут слезы. Они так любили друг друга! Мне даже показалось, что эта женщина и ее возлюбленный – это мы с Гораном! Но сейчас не до этого.

Касикандриэра надежно спрятала камень. Вернее, не она, а кое–кто другой. Но и это неважно. Главное, я знаю, где.

— Так вот где он был! – прошелестела Мать демонов, когда я вытащила самоцвет из ящика с тысячей подобных, что стоял в сокровищнице, где Люцифер и Барбелло складировали казну. Иронично – столько сотен лет он пролежал практически на самом виду. Здесь даже охраны не было – никто не решился бы украсть у Люцифера.

Касикандриэру, как и меня, сопровождает специфическое чувство юмора судьбы. Она узнала, что хозяин преисподней хочет захватить миры, находящиеся на Оси бытия, доказать Господу, что он ему ровня, и помешала.

Последний камень отняла у наивной симуржонки Мать демонов. Но и ей, в свою очередь, недолго пришлось быть владельцем такого важного раритета – самоцвет Касикандриэра попросила вернуть Мулцибера. Он сделал это – и надежно спрятал – на самом виду.