Книга Любовь и прочие проклятья, страница 44 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

— Зои! Зои, открывай, я пришла вас спасать! Зои!

На крики девушки открылась соседняя дверь, и из нее вышел темноволосый низенький мужчина в рабочем комбинезоне.

— Это правильно, колотите, – поддержал он Лаванду. – Там с утра такие крики были, что я аж стражей вызвал. Страшно стало, все-таки если с невестой господина Дрейка что-то случится, пока его нет… а мы тут работали под боком и ничего, так сказать, не предприняли… Но господин Мурак сказал, что непременно во всем разберется, тем более не впервой. Хороший мужик, хотя, знаете, среди стражей таких мало бывает.

Лаванда только кивала головой, не особо вслушиваясь в болтовню мужчины, но кое-что все-таки заставило ее навострить уши.

— В каком это смысле невеста? – Рука, сжатая в кулак, так и зависла в паре сантиметров от двери.

— Ну как в каком? В каком бывает невеста, в таком и есть.

— Кто невеста? Зои?

— Ну, хозяйка книжной лавки.

— Та-а-ак, а вот это уже совсем не по-сестрински! Скрывать такое! Спасибо, добрый человек, мы во всем разберемся! – уверила Лаванда и снова заколотила в дверь.

Через пару минут дверь все же отворилась. Зои стояла в пижаме, сиреневые волосы на затылке спутались до колтунов. Зевнув, она протерла заспанные глаза, потом протерла еще раз, потому что не поверила в то, что видит перед собой сестру.

— Лаванда?

— Нет, ее призрак! Что у вас тут за страсти?

Лави подвинула сестру в сторону, пока та приходила в себя, и вошла в лавку.

— Вау! – присвистнула девушка, осматривая помещение торгового зала. – Нет слов, тем более цензурных! Зои, а что произошло? У тебя новый способ расслабляться?

Прежде чем закрыть дверь, Зои сняла с нее конверт. Выглядел он знакомо – именно в таких ей обычно преподносили жалобы на шум, «кощунственные высказывания» и просто на чрезмерное употребление местного воздуха.

«Да, Эвелина, сегодня я даже не буду удивляться…»

Кинув злополучное послание от стражей правопорядка на полку одного из уцелевших стеллажей, Зои посмотрела на разруху в книжном свежим после дневного сна взглядом. Эмоции отражались притупленно. Не верилось, что именно она является хозяйкой всего этого хаоса. А, кстати, где же ее любимые тараканы?

— Устроили перестановку, – меланхолично пояснила Зои.

— Поддерживаю! Это правильное дело, тем более в столь ответственный момент жизни! Ну ты, конечно, даешь, старушка, утаить такое…

Зои нахмурилась, Лаванда вслед за ней тоже, но не потому, что не понимала, о чем говорит, а потому, что снова учуяла запах жареного. С дымком такой.

— У тебя что-то горит?

— Если только крыша.

— Крыша? – испуганно переспросила Лави, а Зои закатила глаза. Это ей спросонья все кажутся идиотами, или это она слишком высокого о себе мнения?

Но потом Зои, наконец, и сама учуяла едва различимый запах горелого.

«Не хватало мне только стать погорелицей».

— Закери! – позвала Зои взволнованно.

Нить запаха, становящегося плотнее по мере продвижения вглубь книжного, привела сестер на кухню, где еще не полностью рассеялось облако дыма с ароматом копченостей.

— Зои, а я тут это… – услышали феи и смогли рассмотреть лягушонка, повязавшего на талии белый носовой платок.

Зак стоял на обсыпанном мукой столе возле миски с остатками теста, в окружении валяющихся рядом яичных скорлупок и изюма. Ложка, вымазанная вареньем, устроилась на полу. Рядом с ней красовалось смачное пятно грушевидной формы, предположительно – именно варенья.