Книга Любовь и прочие проклятья, страница 217 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

Оборотница могла бы обвинить «мужа» в чем угодно, но всё же не в романе с дамой, годящейся ему в бабушки. А потому заверила соседку, что ничуть не ревнует.

— Милая, как вам повезло с супругом. – Старушка потрясла сложенными ладошками и прижала их к груди. – Мало того что он поймал преступников больше, чем наша полиция. Так он еще такой тонкий, понимающий, высокой духовности мужчина! Как он внимательно меня слушал!

Вилда закашлялась, представляя себе лицо Гроула, слушающего сплетни про зеленщика и мясника. Нет, Гроул открылся ей с новой стороны за последние дни, но по поводу своей высокой духовности он бы усомнился так же или даже ещё сильнее.

— Мейсис Клозин, позвольте угостить вас чаем? Или вы предпочитаете кофе?

— Чай, милая, – благожелательно покивала та. – Я как раз, помимо варенья и меда, принесла вам угощение. – И она принялась доставать из своего свёртка блюдо с пирогом, пакеты с печеньем и булочками.

Вилда принесла из кухни серебряный поднос с посудой, большим заварочным чайником, сахарницу и конфеты ручной работы.

— Вот попробуйте, дорогая, – подала оборотнице кусок пирога на тарелочке соседка.

— Действительно, очень вкусно, – подцепив кусочек серебряной вилочкой, согласилась Вилда.

— А вот это – особый подарок для мейза Ристерда, – указала на булочки старушка. – Он так на них набросился, милый мальчик, – хихикнула. – Вы его совсем не кормите, похоже?

— В нашей семье нас кормит он, – с милой улыбкой отбила пас «Ола».

— Да, я слышала, это очень прогрессивно! – Дама с чувством отпила чаю. – Мой-то Гинни даже солонку сам взять не мог, не то что еду разогреть. Ах, какая это редкость, ваш муж! И он так тепло о вас говорил! Рассказывал, что вы прекрасная мать, обожаете детей и они у вас на первом месте, так что вам не до кухни. А нанять хорошую кухарку в наше время – настоящая проблема! Правда, жаловался, что у него не очень вкусно получается, но это ничего. Научиться готовить можно, а вот научиться любить – нельзя.

Вилда поскорее отпила чаю, чтобы скрыть изумление, проступающее на её лице, как нос у старой дриады.

Сверху раздались тяжелые шаги – спускался лохматый Гроул. Увидев мейсис Клозин, он сделал шаг назад, чтобы спрятаться, но было поздно, и он кое-как пригладил волосы пятерней, застегнул рубашку.

— У нас гости? – проговорил он хрипло и закашлялся. – Здравствуйте, мейсис Клозин. С радостью поцеловал бы вам ручку, но боюсь заразить.

Соседка запунцовела и засмеялась от удовольствия.

— Какой обходительный! Но мне пора, пора. Вы еще кашляете, мейз, а мне нельзя болеть. Что за противный грипп ходит по нашему краю, да, милая Ола? – тараторила она, поспешно направляясь к дверям. – Но я рада, что вы и дети уже в добром здравии. Представляете, Урсула лежала в горячке две недели, а ее пес бегал по улице и выл, и мы уж думали…

— Рада была познакомиться, мейсис, – с улыбкой попрощалась Вилда у калитки. – А я должна заняться детьми и мужем.

— Таким мужем не грех заняться, – подмигнула ей старушка и бодро посеменила в сторону своего дома.

Королева Миррей вернулась из медового свадебного круиза в прекрасном настроении. Но, увы, таковым оно оставалось недолго, потому что нынешний принц-консорт, магистр Корнелиус Фрай, оказался-таки настоящим волшебником.