Книга Любовь и прочие проклятья, страница 190 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

— Не знаю! – рявкнул оборотень нервно. – Ел он недавно, не зевает, живот мягкий. Не знаю!

— Дай его мне. – Оборотень чуть не бегом отдал ей младенца, схватился за ручку сковороды и с шипением затряс обожженной рукой. Оборотница закатила глаза, взяла ребёнка поудобнее и ушла. Вернулась через несколько минут с корзиной и довольным малышом. Злой оборотень с замотанной мокрым полотенцем рукой гремел кастрюлями.

— Вкладыши в подгузники, Гейб, нужно менять. И иногда давать ребенку полежать голеньким, чтобы избежать опрелостей. Ты не пробовал ходить в мокрых штанах? Тебе не понравится. – Она уложила ребёнка в корзину, поставила ту на широкий подоконник. За окном уже темнело. – Он спать хочет, бедняжка.

Малыш и правда закрыл глазки и засопел.

— Морна хочет есть. Готов кролик?

Гроул смотрел на заставленную посудой плиту как на сложное уравнение.

— Готов? – повторила Вилда настороженно.

— Вот. – Гейб подвинул на край огромную кастрюлю. – Давно парится, должно быть, готов.

Вилда заглянула под крышку. На дуршлаге лежала большая кроличья нога, целиком.

— Гроул, я не ожидала от тебя особых кулинарных талантов, но догадаться порезать мясо ты бы мог. Оно же неделю готовиться будет! – Она перевела на него укоризненный взгляд.

— Да он готов, – неуверенно возразил Гейб, тыча в кролика пальцем. Кролик упруго пружинил.

— Рискнешь куснуть? – хмыкнула Вилда. – Мне кажется, живым он был мягче.

— И аппетитней, – со вздохом признал Гроул, со звяканьем закрывая крышку.

Оборотница разочарованно махнула рукой и взяла с полки еще одну кастрюлю.

— Я приготовлю на всех кашу, – сказала она. – Но завтра все с тебя, Гейб. Мне несложно приготовить, но я целый день работала и валюсь с ног.

— Ты так говоришь, будто я ничего не делал, – проворчал Гейб.

— А что ты делал? – сунулся в окно Мак. – Ты ж с ребенком сидел отдыхал.

Гроул зарычал и кинул в него кроличьей ножкой. Судя по звучному шмяку, на роль оружия кролик был приготовлен идеально.

Месяц спустя

Гроул, который зевал громче, чем хныкал проголодавшийся младенец, ночью подложил оного младенца Вилде под бок, и она задремала под чмоканье и урчание. Проснулась опять, когда Гейб забрал малыша. Приносил он его еще трижды, а утром волчицу подняла выспавшаяся дочка. Надо ли говорить, что в это утро Вилда снова встала совершенно разбитой?

За последний месяц еженощных побудок она устала так, как не уставала и в первые месяцы с Морной. Дочка к тому, что ночью то и дело поскрипывают половицы и раздается чмокание, постепенно привыкла, хотя первые пару недель просыпалась, хныкала и днем была особенно капризной. Потом Вилли сообразила, что проще ложиться спать волчицей, тогда и Морне спокойнее, и ей самой можно немножко поспать, пока наевшегося младенца не заберет прикорнувший тут же, у кровати, Гроул.

Молока было даже очень много, и ей иногда удавалось сцеживаться и замораживать его в бутылочках. Тогда на следующую ночь становилось полегче – Гроул под утро разогревал бутылочку и не будил Вилли, справлялся сам. Но это получалось не каждый день.