Книга Любовь и прочие проклятья, страница 106 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

И все бы, наверное, прошло тихо и мирно. Витар даже придумал, как подвести родителей к тому, что его невеста – оборотень. Чтобы они отреагировали на эту новость спокойно. Но воплотить этот план он, увы, не успел. На самом интересном месте в дверь постучали, за ней послышалась какая-то возня и чей-то сдавленный писк. А когда отец Витара открыл, две странные особы разом попытались войти. При этом каждая старалась помешать конкурентке. И не уронить при этом большие корзины, прикрытые вышитыми полотенцами.

Потолкавшись в дверях бедрами, локтями и корзинами, обе сумели протиснуться, с ненавистью друг на друга посмотрели, а потом широченно заулыбались хозяевам дома и их гостье.

— Здоровья, тетушка Руда, дядечка Вилах, Витар и… – поспешно заголосила та из странных особ, которая была немного выше и чуточку рыжее.

Девушки с корзинами были обе рыжеваты. Одна скорее шатенка, вторая русая с рыжинкой. Но обеим до рыжины Вирты было далеко. Ее короткие, едва достающие до плеч волосы горели костром, а их – так, отражали пламя, слегка, как в мутном зеркале.

— И… – повторила русо-рыжая, зачарованно уставившись на Вирту.

Вирта даже заподозрила, что эта странная особа пытается сообразить, не чудится ли ей девушка со столь непривычной для этой местности внешностью.

Вторая пыталась изображать скромность и уставилась в пол, а когда первая запнулась на своем «и», оторвала от него взгляд и тоже уставилась на Вирту. Похлопала немного глазками. Округлила ротик.

— И какой же болотный шучик вас принес? – добродушно поинтересовался дядечка Вилах. – Матушки пирожков напекли и прислали угостить?

— Да, – неуверенно проронила русая.

Вторая почему-то продолжала молчать, пялиться на Вирту, а потом что-то беззвучно зашептала. Может, какие-то оберегающие речитативы, кто ее знает?

— С любимыми ягодами Витара, – еще более неуверенно добавила русая, похоже, напрочь забыв, что же там за ягоды он любит.

— Счастье какое, – проворчал любитель ягод, наклонился к уху Вирты и прошептал: – Соблазнять меня приперлись. Пирожками. А то вдруг ка-ак соблазнюсь и ка-ак захочу жениться…

— На пирожках? – тоже прошептала Вирта.

— На пирожковладелицах.

Прозвучало многозначительно, и Вирта фыркнула.

Шатенка после этого почему-то стала смотреть со злостью.

В общем, план, как бы обрадовать родителей наличием второй ипостаси у невесты, да так, чтобы их от радости не хватил удар, Витару пришлось отложить. Ну не при незваных же гостьях рассказывать. А они намеков, что они здесь лишние, то ли не понимали, то ли вид делали, но чай с теми самыми пирожками пришлось пить всем вместе. И Вирта пирожки даже обнюхала, а то мало ли. Вдруг эти странные особы в начинку приворотного зелья насыпали. Ну, того, что таковым считают. Витару, конечно, ничего не будет. А у его мамы и без того здоровье неидеальное.

Лунимина была умной. Ну, или считала себя таковой. Поэтому, в отличие от Шанки, сразу сообразила, что на этот раз сынок старосты привез с собой вовсе не друга, с которым было по пути домой. Впрочем, и до Шанки вскоре это дошло.

— Вечно какие-то заезжие женихов отбивают, – злобно прошипела она, когда оказалась за порогом дома старосты, а та рыжая чужачка осталась в доме.

— Да, – подтвердила Лунимина очевидное.

— И кто? Глиста какая-то рыжая. Худая как палка, – продолжала разоряться Шанка, яростно дыша.