Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 86 – Ирина Котова

— Суров ты с ней, — поддакнул второй, молодой. — Как бойца учишь.

Макс пожал плечами, продолжая жевать. Ответов эта болтовня не требовала. Трогать принцессу никто не тронет — еще в поселении решили, и даже если соблазн у кого есть, попробуют умыкнуть — его свои же порешат за нарушение соглашения в пути. До похода на поединок за принцессу никто не решился, а после, в долине Источника, могут и попробовать вызвать его.

— А я бы ее берег, — пообещал Утреша, словно подслушав его мысли. — И золота бы за нее не пожалел. Спала бы у меня на перинах, ела вдоволь, только взор услаждать оставалось.

— Только взор? — хохотнул кто-то еще.

— А что? — серьезно парировал Утреша. — С бабами я не суровый, а эта вот какая нежная, красивая. Обижать не буду, женой возьму.

— Да тут каждый возьмет, — отвечали ему почти хором.

— Охтор еще ее так пару раз поломает, так она сама от него сбежит, — хохотнул седоусый Верша. — Вон как обучает.

— А и правда, зачем? — заинтересовались бойцы. Все уставились на Макса. Он прожевал, счистил лепешкой остатки каши с хитиновой легкой тарелки, отправил кусок в рот и только потом ответил:

— Видите, слабая какая? Худая, ножки-ручки тоненькие, боится всего.

Бойцы все повернулись к Алине, и плечи принцессы напряглись. На мужчин она не смотрела. А зря — потому что разглядывали ее сочувственно и даже жалостливо.

— Ищут ее, говорил уже. Ищут, не хотят, чтобы она в верхний мир вернулась, в жертву богам хотят принести. Если найдут, хочу, чтобы могла защититься.

— Куда ей против наемника, — буркнул Верша. — Не смеши.

— Ножом ткнуть успеет, а бегает она быстро, — ровно проговорил Тротт. — Главное, чтобы рука не дрогнула. Потому и учу так.

— Руки синие, так учишь, — проговорил Утреша с упреком.

Макс глянул на Алину — та сидела, по привычке своей обхватив руками коленки, — и отвел глаза. На запястьях ее и выше действительно была россыпь синяков от его пальцев.

— Ей тебя бояться надо, а она нас почему-то боится, — поделился боец, который днем шел в патруле перед отрядом. — Белеет вся, как кто подходит ближе. Мы тут с Хоршей, — он кивнул в сторону еще одного, грузного, с повязкой на голове, — хотели подойти, орехами угостить, так думали, лужу сделает от страха. Чего испугалась?

Вокруг костра пронесся смешок. Макс увидел, как принцесса нервно дернула крыльями.

Седоусый Верша прокашлялся:

— Вы на себя в трогше давно глядели? — проговорил он медленно. — Вот ты, Утреша, давно смотрелся?

— А что? — весело откликнулся тот, снова втыкая иглу в куртку.

— А то, что перед тобой от страха птицы на землю падают.

Мужики загоготали. Принцесса бросила на них затравленный взгляд, и Тротт поборол желание подойти и успокоить. Разговор она вряд ли слышит — разве что отдельные слова, а опасности для нее никакой реальной нет.

— Неужто я тут самый страшный? — отсмеявшись, спросил Утреша и помахал крыльями, приглашая отвечать.

— Нееет, — покачал головой Верша, погладил усы и кивнул в сторону бойца с повязкой на волосах. — Страшнее всех Хорша. Вот если бы я был девкой, положим, и с одной стороны на меня охонг наседал, а с другой — Хорша, то я бы к охонгу миловаться побежал. Полетел бы.

Снова грянул гогот. Мужики продолжали насмешничать друг над другом, и Макс тоже периодически улыбался. Пока они находились в зоне влияния Источника, можно было не быть настороже. Потом-то не до разговоров будет, да и решившему похохотать свои же рот заткнут. Такие посиделки у костра были обычным явлением, и обсуждали местные всех и вся, ничуть не стесняясь. Понятие этики им было неведомо, и они очень удивились бы, если бы им попробовали объяснить, что обсуждать человека в присутствии самого человека нельзя.